Чтение онлайн

Она старалась дышать глубоко, чтобы скрыть от него волнение, и чувствовала, как громко стучит сердце. Ее учили, как себя вести в таких ситуациях, но ей никак не удавалось взять себя в руки.

— Вы уехали из города. А как же условия досрочного освобождения? Вам придется вернуться, и вы это знаете, — сказала она, сама удивившись тому, как уверенно звучит ее голос. — Вас нашла я. Как видите, я приехала одна. — Она посмотрела на часы. — Но скоро мне придется доложить.

— Как скажете.

— Послушайте, Шон, вы отсидели свое, не надо ничего портить. — Она шагнула в его сторону в надежде отвлечь от машины и ощутив вдруг прилив смелости. Она взглянула на его ноги в самых обыкновенных кроссовках и вспомнила фотографии Молки Стила, забитого этими ногами до смерти и лежащего в луже собственной крови с раздробленной скулой, из которой торчали острые кончики костей, пропоровших кожу.

Мактайернан слегка отстранился от машины, достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и вытряхнул одну. Она наблюдала, как его тонкие сильные пальцы разминают сигарету и аккуратно подносят к губам. Он ни на минуту не сводил с Костелло глаз, которые приобрели стальной оттенок. Мактайернан зажег сигарету, помахал спичкой, пока пламя не погасло, и опять оперся на машину.

Неожиданно он выпрямился, выбросил сигарету и сделал несколько шагов в сторону. Она инстинктивно подалась назад, просунув палец в кольцо брелка и зажав ключи в ладони. Она могла ими ткнуть в глаза, а потом…

Он приостановился и посмотрел на нее, словно сомневаясь в ее нормальности.

— Я свяжусь со своим полицейским надзирателем и вернусь в Глазго снять швы. — Он помахал забинтованной рукой. — Договорились? Спасибо за проявленную заботу.

Он отошел от машины уже на несколько ярдов. Или он хотел, чтобы она считала, будто опасность миновала?

Она двинулась к машине — Мактайернан за ней наблюдал. Нажала кнопку разблокировки сигнализации, но машина не среагировала. Она попробовала еще раз, и снова никакой реакции. Замок опять забарахлил. Она прокляла механика, чинившего машину, и почувствовала, как ее охватывает паника. Она ждала, что вот-вот ее ударят по голове и зажмут рот кляпом, пропитанным хлороформом.

Стараясь не выдать волнения, она спросила:

— А собака на берегу? Ее зовут Гелерт?

Мактайернан улыбнулся, но промолчал.

Она еще раз нажала на кнопку. Замки разблокировались и тут же опять закрылись.

Этот звук заставил его обернуться. Она сжала фаланги пальцев левой руки и приготовилась нанести ими удар в горло, а ключом зажигания в правой постараться попасть ему в глаз.

Если ей удастся сбить его с ног, прыгнуть в машину и закрыть центральный замок — она спасена.

Линзи, Элизабет-Джейн и Арлин, наверное, тоже считали, что у них был шанс. Или хлороформ подействовал быстрее, чем они поняли, что обречены?

Андерсон взглянул на настенные часы и сравнил со своими. Если не считать, что они показывали четверг вместо пятницы, то в остальном все совпадало: пять пятнадцать.

— Ты бы смог залезть в ванну с холодной кашей в благотворительных целях? — спросил Малхолланд.

— Еще чего!

Малхолланд перестал снимать несуществующие пылинки с рукава пиджака и вытащил очередной номер журнала для орнитологов. Он был не из тех, кто умел скрывать скуку, — он слышал, как за дверями группа обыска разбирала «Феникс» на части, и на мгновение пожалел, что теперь не носит форму и занимается другим делом. Все интересное происходило там, а он сидел и развлекал шефа в ожидании, что зазвонят сразу два телефона.

— А здесь есть фотография О’Кифа, который делает именно это.

— Он ирландец, чего еще от них ждать? — Андерсон повернулся к фотографиям. На одной из них действительно в ванне с кашей сидел О’Киф и выглядел довольно глупо, а на другой шестеро мужчин, в кроссовках и майках, с накладными грудями и в мини-юбках поверх шорт, в полном изнеможении после бега обнимали друг друга за плечи. — А ты знаешь, как популярны синицы в этой части мира? — Андерсон с интересом листал журнал.

— Если за этим последует что-то непристойное, то лучше не продолжать и не злить Лизу.

Они оба подпрыгнули, когда зазвонил телефон Андерсона.

Разговор был недолгим, причем говорил в основном звонивший. Андерсон бросил взгляд на Малхолланда.

— Замечательно, — сказал он, не скрывая сарказма. — Послушай, пусть пошлют полицейскую машину в Калзин и пусть поедут непременно по Хэдз-оф-Эф-роуд. — Он со злостью захлопнул крышку мобильника.

— Костелло?

— Она может быть в опасности. Звонил Вингейт. Он выяснял, откуда у Мактайернана деньги. Шон унаследовал кое-что, когда ему исполнилось восемнадцать, но этого не хватило бы даже на кукольный домик, не говоря уж о коттедже на побережье. Что там еще удумала Костелло?

— Я уверен, что сержант Костелло сможет позаботиться о себе, — отозвался Малхолланд, но в его словах было больше надежды, чем уверенности.

Андерсон опять посмотрел на часы и начал расхаживать по кабинету, насколько позволяли его крошечные размеры. Он бормотал, поглядывая на фотографии на стенах, но не видя их:

— Что я могу еще сделать? Ничего!

— Ничего, сэр.

Когда Макалпин проснулся, дом в Керкли напоминал мавзолей: никаких признаков жизни. Было холодно, как может быть только в пустом доме. Он проснулся в спальне для гостей совершенно разбитым. Во сне его не оставляли кошмары: Робби, поднимающийся из волн, целующиеся Анна и Робби — они смеялись и дурачились в воде. Лицо Анны было серым и мертвым, с темными дырами вместо глаз. Потом он увидел себя — он звал на помощь Анну, кричал, что тонет. Она отвернулась. Его крики никто не слышал. Он проснулся, когда над его головой сомкнулись волны.

Он взглянул на часы: золотые «Картье» были его талисманом двадцать два года. Их строгий квадратный циферблат показывал полшестого. Если поторопиться, то можно успеть на выставку в галерее. Он мог поддержать Хелену, постоять и порадоваться, какая у него умная и талантливая жена.

Он разделся и прошел в душевую кабину, пустив воду под таким напором, что под струями было больно стоять, и только тогда обратил внимание на полку под окном.

Там почти ничего не было.

Только флакон духов с запахом гиацинта, около которого лежало обручальное кольцо, а на нем — перстенек с алмазом, подаренный им на помолвку. Значит, Хелена забрала косметику, потому что та была ей нужна. И оставила кольца. Он взял перстень и приложил камень к губам. Она попросила его только об одном — привезти ей кое-какие вещи в больницу, а он забыл. Кольцо в его руках казалось холодным. А может, она их сняла из-за волдырей на пальцах… Но она ушла.