Расшифрованный Сталин
Шрифт:
«Скептики» скажут, что это пропаганда. Опять – мимо. Можно приводить десятками восторженные отзывы о преобразованиях в России в западной прессе тех лет, которая уж точно не питала нежных чувств к большевикам и Советской России. Мне же наиболее показательным кажется мнение капиталиста из капиталистов, финансового туза, Гиббсона Джарви, председателя банка «Юнайтед доминион» (Англия), высказанное им в 1932 году:
Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я – капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 млн нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали ее провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и неизбежными детскими яслями и детскими домами, где заботятся о детях работающих матерей… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться… Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалами. Россия – страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми… Быть может, самое важное в том, что молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду.[10]
Глава вторая
Большой террор или Большая уборка?
Если враг не сдается, – его истребляют.
Время, которое последовало за Съездом Победителей (XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – проходил в Москве с 26 января по 10 февраля 1934 года), констатировавшим победу советского образа жизни в СССР и наметившим для него новые горизонты, чрезвычайно интересно и чрезвычайно искажено. Причем признание успешности коммунистического проекта партией произошло уже после констатации успеха первой пятилетки западной прессой и властями.
Подъем с колен и рывок в мировую элиту
О появлении из руин и пепла Гражданской войны пока еще региональной державы, с которой нужно по крайней мере считаться (при этом, конечно, никак не забывая о системной антагоничности России-СССР Западу), стало понятно уже 16 ноября 1933 года, когда США поспешили признать де-юре Советское государство. 18 сентября 1934 года СССР был принят в тогдашнюю ООН – Лигу Наций. Этому немало поспособствовала Франция, организовавшая приглашение СССР в эту международную организацию от более чем 30 государств мира. [12] Франции, по-видимому, вдруг стало очень неуютно в Европе, глядя на правые загибы вскормленного Капитолийской волчицей фюрера. Только в этот раз Капитолийская волчица сидела на одноименном заокеанском холме: Германия была скуплена на корню США начиная с 1924 года, соответственно в условиях буржуазной демократии контролировалась и вся ее политическая жизнь. Это многое объясняет в бурном росте популярности и материальной базы НСДАП в 1928 – 1933 годах. [13]
А в 1933 году «их сукин сын» и записной антисемит получил из англо-американских банков (в советах директоров которых непропорционально велик процент людей с еврейскими корнями) ТРИ миллиарда долларов плюс фактическое списание всех прошлых долгов Германии. [14] Много это или мало? Ведь доллар 30-х годов прошлого века (особенно до его девальвации в 1934 году) и доллар 10-х годов нашего века – это не одно и то же! Лучше проиллюстрировать это на примере. Путем несложных вычислений получается, что на эти деньги можно было построить 120 000 – 130 000 (сто двадцать – сто тридцать тысяч!) танков Pz.Kpfw III – основной ударной силы вермахта в начале Второй мировой войны. [15, 16]
Но «французская протекция» лишь эпизод, обусловленный эмоциями французов (галльский петух понял, что может попасть во щи), – никакой внешнеполитической «оттепели» не было и в помине. Классовые интересы господствующей на Западе буржуазии, всевластию которой самим фактом своего существования нес угрозу СССР, не могли позволить такой «вольности», как мирное сосуществование, – откорм немецкого пса продолжился, а к решениям XVII съезда ВКП(б) на берегах Темзы и Потомака отнеслись со всей возможной серьезностью.
А они, действительно, этого заслуживали.
На Съезде Победителей был принят второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933 – 1937 годы) и утверждена программа завершения технической реконструкции всего народного хозяйства и роста продукции во втором пятилетии, представленная Госпланом СССР и принятая ЦК ВКП(б) и СНК СССР.
Установлены:
– контрольные цифры по объему продукции;
– направления осуществления технической реконструкции народного хозяйства;
– меры по росту производительности труда и снижению себестоимости;
– рост продукции по всему сельскому хозяйству (в 2 раза);
– меры по полному завершению коллективизации и осуществлению технической реконструкции всего сельского хозяйства;
– рост грузооборота основных видов транспорта;
– направления технической реконструкции транспорта и связи;
– направления (программа) подготовки кадров;
– необходимость широчайшего развертывания работы научно-технических институтов и в особенности заводских лабораторий;
– общий объем капитальных работ по народному хозяйству на второе пятилетие в размере 133,4 млрд руб. (в ценах 1933 года) против 50,5 млрд за первую пятилетку;
– ввод в эксплуатацию новых и реконструированных предприятий за второе пятилетие общей стоимостью в 132 млрд руб. против 38,6 млрд руб. в первой пятилетке;
– важнейшие стройки;
– направления размещения производительных сил (в том числе создание новых опорных баз индустриализации в восточных районах Союза (Урал, Западная и Восточная Сибирь, Башкирия, ДВК, Казахстан и Средняя Азия);
– программа повышения материального и культурного уровня рабочих и крестьян и задачи в области повышения материального и культурного уровня жизни рабочих и трудящихся деревни.
Съезд определил, что второй пятилетний план развития народного хозяйства должен решить 5 задач:
1. Ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, окончательную ликвидацию, на основе полного завершения коллективизации крестьянских хозяйств и кооперирования всех кустарей, частной собственности на средства производства; ликвидацию многоукладности экономики Советского Союза и установление социалистического способа производства как единственного способа производства, с превращением всего трудящегося населения страны в активных и сознательных строителей социалистического общества;
2. Завершение технической реконструкции всего народного хозяйства СССР на базе, созданной в период первой пятилетки и идущей по пути дальнейшего быстрого подъема промышленности, производящей средства производства (тяжелой промышленности);
3. Более быстрый подъем благосостояния рабочих и крестьянских масс и при этом решительное улучшение всего жилищного и коммунального дела в СССР;
4. Укрепление экономических и политических позиций пролетарской диктатуры на основе союза рабочего класса с крестьянством для окончательной ликвидации капиталистических элементов и классов вообще;
5. Дальнейшее укрепление обороноспособности страны.[17]
Большая уборка и системный террор несистемной оппозиции
Реальность выполнения советским народом поставленных партией задач на Западе оценивали очень высоко, и уже начиная с осени 1934 года в СССР и Европе произошла серия террористических актов, почерк и выбор мишеней для которых наводят на мысль о том, что «заказчики» этих событий были одни и те же.
Николай Зенькович в своей книге «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» описывает неизвестный для многих исторический эпизод:
…В сентябре 1934 года председатель СНК СССР(в современной терминологии – премьер-министр. – Е.Р.) Вячеслав Михайлович Молотов предпринял поездку по промышленным и горнорудным районам Сибири. Передвигался из города в город в основном на автомобильном транспорте. 24 сентября 1934 года товарищ Молотов поехал на предоставленной ему радушными хозяевами кузбасского города Прокопьевска машине на встречу с тружениками одной из шахт. Сибирские горняки хорошо приняли столичного гостя – внимательно слушали, расспрашивали о положении в стране и мире. Им импонировало, что к ним, на отдаленную шахту, приехал сам председатель Совета Народных Комиссаров. После окончания встречи шахтеры тепло проводили Молотова к машине. Он тоже уезжал довольный – люди понимали, что от них требуется, и не просили сверх того, чего власть пока им не могла дать. А на обратном пути в Прокопьевск едва не случилось непоправимое. Автомобиль с Молотовым внезапно свернул с дороги и покатился с насыпи. Она была довольно высокая. Автомобиль потерял устойчивость и опрокинулся.
Молотов почувствовал, что их неудержимо тянет вниз. Он обреченно закрыл глаза. Сзади послышались крики и ругань. Это сопровождавшие его лица выражали свое отношение к водителю.
Когда спустя какое-то мгновение Молотов открыл глаза и выглянул из машины сквозь лобовое стекло, он похолодел от ужаса – автомобиль висел над самым краем глубокого придорожного оврага. Опрокинувшуюся машину с помощью шахтеров, разъезжавшихся на грузовиках после встречи по домам, кое-как оттащили от опасного места и вновь поставили на колеса. От сильного удара начальственное транспортное средство имело весьма удручающий вид и не заводилось. Молотова пересадили в фанерную кабину грузовой «полуторки» и доставили в Прокопьевск.
Председатель Совнаркома чудом избежал смерти. Свались машина в пропасть – все, пиши пропало. Глубина оврага такая, что хоть в кино снимай.
Арестованного Валентина Арнольда, управлявшего опрокинувшейся машиной, доставили сначала в Кемерово, затем привезли в Москву. Ему предъявили обвинение в том, что он намеревался физически устранить председателя Совнаркома Молотова путем организации автомобильной аварии.
На допросах он признался, что является членом подпольной троцкистской организации, орудовавшей в Прокопьевске. Организацию возглавляет Шестов, один из руководителей этого шахтерского города. На самом деле Шестов – глубоко законспирированный вредитель, ярый приспешник Троцкого, готовый за него в огонь и в воду. Именно по заданию Шестова и должен был Арнольд совершить террористический акт под видом дорожно-транспортного происшествия.
Перед приездом Молотова они еще раз обсудили и уточнили свой план.
Большая надежда была на то, что в день, когда приедет Молотов, пройдет дождь. Это упростило бы задачу и сняло подозрения – мол, дорога была мокрая, скользкая, машину занесло, шофер не справился с управлением. Дождь и в самом деле прошел. Как по заказу.
Почему же тогда шофер не осуществил свой преступный замысел? Что помешало хладнокровному убийству председателя Совнаркома?
Арнольд показал на следствии, что в последний момент он испугался, потерял самообладание и интуитивно нажал на тормоза. Считаные сантиметры насыпи отделяли Молотова от смерти.
– И вас? – спросил следователь.
– И меня, – опустил глаза Арнольд. – Я ведь тоже должен был погибнуть с Молотовым и всеми, кто находился в машине. Сплоховал. Нервы не выдержали.
– Но вы давали Шестову согласие на самопожертвование?
– Давал. Я не думал, что это будет так трудно. Нога сама, произвольно, нажала на тормоз…
Водителя расстреляли. Шестова и всех членов его троцкистской организации тоже.[18]