Чтение онлайн

Стьюкли являл собой энергичное соединение субъективного и объективного мыслителя. Ему удалось одновременно и запутать, и прояснить ситуацию.

Его книга «Стоунхендж» пропитана очаровательной тоской по прошлому. Под конец жизни он чуть ли не отождествлял себя со своими загадочными жрецами, служившими в «храме змия», почти оторвавшись от действительности XVIII столетия. Стоунхендж приносил ему радость, совсем не в друидическом смысле: «Нет большего наслаждения для ученого ума, чем прохаживаться вокруг величественных руин и размышлять». Он опасался, что эти руины не намного переживут его: «Я набросал следующие перспективы, рассматривая край вокруг кривой горизонта. Такова будет от них польза в дальнейшем. Если такое произойдет когда-либо, что сей монумент будет разрушен, место его расположения возможно будет найти по этим данным».

Его работа представляет особый интерес для астрономов, поскольку содержит первую известную нам ссылку на самый знаменитый с той поры факт о Стоунхендже – «главная линия сего творения (указывает) на северо-восток, где встает Солнце в самые длинные дни». Этот факт имеет ключевое значение в понимании природы Стоунхенджа и будет обсуждаться на протяжении всей книги.

В 1747 г. архитектор из Бата Джон Вуд превзошел Стьюкли. Он издал книгу «Хореа Гигантум, в просторечии именуемый Стоунхенг, стоящий на равнине Солсбери, возвращенный, восстановленный и объясненный», которая «объясняла» все столь лаконично, что читатель мог решить, будто дальнейших объяснений и не требуется. (С той поры считается, что Хореа Гигантум (по-английски «Choir Gaure»), или Говр, означает «великий» или «круглый» «храм» или «дворец собраний», хотя переводчик, некий доктор Джон Смит, о котором вскоре еще пойдет речь, полагал, что «choir» есть не что иное, как церковный хор, а «gaur» происходит от того же корня, что и слово «caper», или «козел».) Вот что писал Вуд: «Цезарь! Даже Юлий Цезарь, верховный жрец Юпитера и самого Рима, неоспоримо доказывает, что Британский остров обогащен был великой школой познания, где друиды западного мира могли совершенствоваться в своем деле. Древняя и величественная постройка на равнине Солсбери, приписываемая в простонародье Мерлину-предсказателю, на мой взгляд, является руинами друидического храма. Снаружи вид имеет по-настоящему моноитерический, также не могу я не прийти к выводу о том, что британцы и гиперборейцы суть один и то же народ». (Греческие и римские поэты и писатели, еще начиная с Гомера, был среди них и Плиний, говорили о далеком северном народе, гиперборейцах. Речь об этом пойдет в главе 8.)

Затем Вуд обобщил античные сказания о самом мифологизированном британском короле по имени Бладуд, которого он соотносил с другими легендарными людьми, Аквилой и Абарисом. Бладуд, по его словам, правил Британией, затем «отбыл в Грецию, чтобы самосовершенствоваться, в то время как в Персии Зороастр был на вершине своего влияния, а Пифагор в Греции». Там он прославился своими пророчествами и выстроенными храмами, включая «сам Дельфийский храм». В конце концов Бладуд-Авкила-Абарис вернулся в Британию и основал орден друидов. Стоунхендж был воздвигнут жрецами этого ордена приблизительно в промежутке между V в. до н. э. и рождением Христа. У Вуда была также теория и о том, откуда взялись камни. Он полагал, что они были перенесены не из Ирландии и не волшебством Мерлина, а из Марлборо-Даунс, что к северу от Стоунхенджа.

Вскоре после выхода работы Вуда министр Уильям Кук, ректор университета Олдбери и Дидмартона в Глостершире, согласился с теорией архитектора и развил ее. «Избитое представление о том, что его воздвиг Аврелий Амвросий, вряд ли стоит того, чтобы его опровергать, – заявил он. – Стоунхендж построили друиды до рождения Христа». По его мнению, друиды были наделены высокой моралью и благородством и в этическом смысле не очень отличались от христиан. Более того, по заключению Кука – а источников своей информации он не раскрывает, – «для вечного продления и поддержания его (Стоунхенджа), они (друиды) имели обыкновение отдавать десятую часть своего имущества». Он признает колонны Стоунхенджа, поскольку Моисей возвел «алтарь и двенадцать колонн», признает круги, поскольку круг есть «соответствующая эмблема той вечности, которая применима лишь к Высшим существам». Также Кук полагает, что камни друидов, «эти Petrae Ambroisiae» (то есть божественные камни), были должным образом освящены: «камни, освященные или помазанные розовым маслом».

В 1771 г. исследователи обратились к астрономии, очевидно впервые со времен Стьюкли, чтобы объяснить расположение Стоунхенджа относительно сторон света. Доктор Джон Смит, известный главным образом как «человек, сделавший прививку от оспы», опубликовал брошюру под заголовком «Choir Guar, Великий оррерий древних друидов». Оррерий, названный так в честь графа Оррери, представлял собой часовой механизм и использовался для отображения движения планет. Доктор Смит отстаивал мнение, что Стоунхендж был мистическим цифровым календарем. Например, он предположил, что поскольку в одном из кругов насчитывались 30 камней и в древнем зодиаке – 12 «знаков», то 30, умноженное на 12, давало 360, то есть количество дней в «древнем солнечном году». В своем мистифицировании Смит в усовершенствованном виде повторял точные наблюдения Стьюкли о том, что главная ось монумента находится на одной линии с восходом Солнца в день летнего солнцестояния. Вот его формулировка: «Стоунхендж был спланирован так, что в начале своего существования на рассвете в день летнего солнцестояния (самый длинный день в году)» «верховный друид, стоящий на своем месте и смотрящий вдоль правой линии храма, видел восходящее Солнце».

Доктор Джонсон, прославившийся своими высказываниями почти обо всем сущем на земле и в небе, не обошел вниманием и Стоунхендж. В письме к миссис Трейл от 9 октября 1783 г. он сделал разумное наблюдение: «По моему мнению, его следует отнести на счет первых обитателей острова, как друидический монумент возрастом не менее двух тысяч лет. Возможно, это самое древнее сооружение на острове. Солсберийский собор и его сосед, Стоунхендж – два знаменитых памятника искусства и примитивной культуры, способные продемонстрировать первую попытку и последнее совершенство в архитектуре».

В 1796 г. портной из Уилтшира по имени Генри Уэнси вернулся к астрономическому подходу к монументу: «Стоунхендж расположен в наилучшей позиции, возможной для наблюдения за небесными телами, поскольку в любую сторону до линии горизонта три мили. Но пока мы не узнаем способ, с помощью которого древние друиды просчитывали затмение с той точностью, о которой говорит Цезарь, нам не удастся дать теоретическое объяснение назначению Стоунхенджа». Весьма интересная мысль! Далее в этой книге еще будет приведено обсуждение возможного назначения Стоунхенджа как прибора по предсказанию затмений.

XIX век, начавшийся с готического романтизма Байрона, Шелли, Китса и других, еще больше возвысил живописные древние руины. Путеводители, почти все называвшие Стоунхендж капищем друидов, печатались в больших количествах. Художники рисовали его мрачным монстром под темным небом. Люди приезжали посмотреть на него своими глазами, ежились в притворном ужасе и отламывали кусочки камней на память. Если в первых путеводителях сетовали на «множественное непозволительное варварство людей, отрубавших кусочки большими молотками», то в 1800-х гг. молотки уже давали напрокат местные предприниматели именно для откалывания сувениров. А тем, кто ленился самостоятельно рубить камень, «незаметные пастухи с равнины готовы будут предоставить осколки камня за несколько пенсов». Какое счастье, как замечает Эвлин, что камни Стоунхенджа тверды и не поддаются потенциальным разрушителям, иначе при таком вандализме мало что осталось бы от них до наших дней. Популярность Стоунхенджа могла бы буквально стать его крушением.

Это столетие принесло также и самые разнообразные догадки о Стоунхендже.

В 1812 г. сэр Ричард Коулт Хоар составил достаточно точную карту истинного, а не предположительного расположения камней Стоунхенджа. Он с энтузиазмом перекопал прилегающее пространство, хотя и не в самом комплексе непосредственно, и доказал, что – как уже отмечал Стьюкли – некоторые из древних захоронений появились уже после возведения Стоунхенджа. Он обнаружил обломки камней Стоунхенджа в нескольких погребальных ямах. Сэр Ричард писал: «Прискорбно знать, что в то время как наука неуклонно идет вперед семимильными шагами, когда новые рукописи постоянно извлекают из кладовых истории, чтобы пролить свет на древние летописи нашей страны, просто оскорбительно, на мой взгляд, что история столь знаменитого монумента, как Стоунхендж, по-прежнему остается за завесой неизвестности. Монахи могут смело утверждать, что Мерлин, и он один, был основателем нашего храма. И тут нам нечего возразить, хотя мы не обязаны в это верить. Смена эпох часто иллюстрирует историю и открывает многие факты. Но в данном вопросе видим мы лишь тьму и неопределенность. Мы можем восхищаться им, можем выдвигать гипотезы. Но нам все равно суждено оставаться в неведении и во мраке».

Но другие не согласились с тем, что окутанный мраком секрет Стоунхенджа обречен вечно оставаться таковым. В 1839 г. Джон Рикман, член Королевского научного общества, высказал предположение о том, что камни были установлены относительно недавно, поскольку, судя по их внешнему виду, их обрабатывали стальными инструментами. В 1847 г. преподобный Г.М. Гровер оспорил существовавшую тогда теорию. В работе «Глас из Стоунхенджа» он допустил, что строительство происходило в сатурнианский, или золотой век, «мощью рода великанов, который предшествовал, как и в Святой земле, народу выродившихся смертных нашего ничтожного образца». Он добавил, что работами, по всей видимости, управляли египетские архитекторы и друиды.

Двумя годами позже достопочтенный Алджорнон Герберт пополнил список книг трудом «Циклопы христианские, или Довод, опровергающий предполагаемую древность Стоунхенджа и прочих мегалитов в Англии и Бретани». По его мнению, Стоунхендж не был могильником, хотя и воздвигли его «на огромном древнем кладбище», построили его в V в. Поскольку в Римской Британии люди не обладали научными знаниями, необходимыми для возведения такого монумента, но с уходом римлян такие специалисты появились, и в 429 г., то есть через 21 год после получения островом независимости, строительство шло полным ходом.