Чтение онлайн

В начале 1851 г. на должность главного пристава назначен был майор Шихалиев (Шейх-Али), основательно знакомый с мусульманством вообще и с наречиями кочевых мусульман Ставропольской губернии в частности. Комитет не преминул воспользоваться этим случаем и в феврале того же года передал сборник Мироновича Шихалиеву, поручив ему пересмотреть этот труд, проверить его, исправить и дополнить, в чем будет следовать, а затем перевести его на народный язык кочевых мусульман Ставропольской губернии, прочесть все статьи его на народных собраниях (низамах) и по утверждении этого кодекса собственноручными подписями почетнейших лиц из инородцев, их духовенства и вообще народных представителей от каждого племени, в случае признания ими всех статей этого кодекса записанными правильно, представить его комитету для дальнейших распоряжений. Шихалиев, тщательно пересмотрев сборник Мироновича, нашел, что некоторые статьи в нем следовало изменить, некоторые дополнить, а некоторые исключить, почему признал за лучшее составить новый сборник с переводом его на местное ногайское наречие. Окончив этот труд, при участии избранных из среды инородцев духовных и светских лиц, и проверив его, как это требовалось комитетом, на народных низамах во всех пяти инородческих приставствах, бывших тогда в ведении Шихалиева, 15 октября того же 1851 г. он представил свой кодекс на распоряжение комитета. Комитет, со своей стороны, в октябре 1856 г. представил этот труд, вместе с другими своими работами по составлению проекта устава об управлении кавказскими магометанскими народами, в штаб бывшего отдельного Кавказского корпуса. Какая судьба постигла там сборник Шихалиева, нам неизвестно.

В феврале 1857 г. Шихалиев снова представил бывшему в то время Ставропольскому губернатору Брянчанинову свой труд в точной копии, повторив при этом свое заявление, сделанное им комитету в 1851 г., что сборник его вполне согласен с обычаями мусульманских инородцев Ставропольской губернии и может быть полезен им и что он, Шихалиев, считает излишним перевод его на татарский язык, так как все внесенные в сборник обычаи известны инородцам сами по себе, а шариат, на котором основана большая часть инородческих обычаев, заключается со всеми подробностями в магометанских духовно-гражданских книгах, на перевод которых потребовалась бы целая комиссия и несколько лет труда. Брянчанинов в том же феврале месяце представил этот сборник Шихалиева, с некоторыми замечаниями на него, на усмотрение бывшего наместника кавказского и просил разрешения на обнародование этого кодекса во всеобщее сведение и для руководства при разборах дел магометан Ставропольской губернии. Но и на этот раз та же судьба постигла кодекс, какая совершилась с ним и в 1851 г.: он, с представлением Брянчанинова, по приказанию князя Барятинского, передан был в штаб отдельного Кавказского корпуса «для соображения с производившимся там делом о передаче магометанских народов Ставропольской губернии из гражданского в военное ведомство и об устройстве их управления» [42] . Дело это, как известно, вскоре после того было прекращено, а потому, вероятно, и вопрос об обнародовании сборника юридических обычаев у кочевых мусульман губернии остался без разрешения.

Не придавая никакого официального значения сборнику Шихалиева, как не утвержденному правительством, мы тем не менее считаем его чрезвычайно интересным как первый опыт серьезного изучения быта инородцев, населяющих Ставропольскую губернию, доселе остающегося почти вовсе не исследованным и неизвестным близко даже тем, кто поставлен управлять этими инородцами – местным приставам. Наши инородческие степи с их насельниками доселе terra incognita, в буквальном смысле этого слова и во многих других отношениях.

И потому-то мы решились напечатать ныне этот сборник Шихалиева, названный им «Уставом расправы инородцев Ставропольской губернии по их древним обычаям и законам». Этим мы надеемся оказать некоторую услугу и науке, и управлению этими инородцами, и тем лицам, которым приходится входить в соприкосновение с ними на почве юридической, при рассмотрении споров и жалоб. Печатаем этот сборник в том виде, как мы нашли его, исправив лишь несколько его редакцию.

§ 1. В каждом народе из инородцев Ставропольской губернии, называемых вообще ногайцами и трухмянами, старейшинами или почетными людьми признаются: а) занимающие по выборам разные должности; б) имеющие чины или другие монаршия награды, полученные за особые отличия и преданность к престолу и правительству; в) лица, прошедшие служебное поприще по выборам общества и ознаменовавшие службу свою усердием к правительству и соблюдением прав в пользу народа; г) лица, не бывшие в должностях, но приобретшие звание почетных долговременными заслугами в обществе, как то: полезными советами, наставлениями и прекращением миролюбив различных распрей и тяжб между инородцами.

§ 2. На старейшинах или почетных, занимающих должностные места, лежит служба полицейская, не должностные же почетные преимущественно пред другими избираются в судьи для разбирательства дел по древним своим обычаям и законам, назначаются в понятые при размежевании спорных земель, заседают в совещаниях по общественным нуждам и при раскладках повинностей, лежащих на обязанности инородцев, защищают бедный класс народа от неуравнительных с богатыми налогов.

§ 3. Вообще старейшины или почетные в тех случаях, где невозможно или неудобно составить народное собрание, делаясь представителями общества, передают начальству его предложения или нужды письменно или словесно.

§ 4. У инородцев, называемых ногайцами и трухмянами, духовенство разделяется на три степени: Кадий, Наиб и Эфенди.

§ 5. Кадий есть первенствующее лицо духовное, Наиб есть его помощник, или наместник, а Эфенди суть приходские муллы, которые в некоторых местах называются Ахунами.

Примечание: Эфендий знаменует господина. Посему Эфендием называют иногда всякое духовное лицо, без различия его степени.

§ 6. Кадию, как главному блюстителю неприкосновенности догматов веры и шариата, с которым во многих случаях соединена у инородцев расправа гражданская, принадлежат следующие предметы:

а) разбор прав родителей над детьми в отношении отчуждения их от наследства;

б) раздел имения между наследниками; г) дела, до нарушения правил веры относящиеся; д) о супружеских отношениях; е) о прелюбодеяниях и ж) наблюдение за правильностью духовных завещаний, называемых искат, которыми отказывается часть имения на помин души завещателя. Сверх того, Кадий, независимо от своего прихода, может быть приглашаем для заключения брачных обрядов или на похороны в другие приходы.

§ 7. Наиб как помощник Кадия присутствует по поручениям его в тех местах, где сам Кадий, по болезни или по отдаленности, лично быть не может.

§ 8. Право Эфендиев ограничивается только в своих приходах наблюдением за благочинием, исполнением религиозных обрядов, заключением браков, погребением умерших, обучением детей грамоте и т. п.

§ 9. Вообще духовенство инородцев наблюдает, чтобы в народ не были заносимы превратные учения, могущие поколебать общественное спокойствие [43] .

§ 10. При разделе имения между наследниками Кадий получает «реем», т. е. 2 1/2 процента со всего делимого имения (по 2 1/2 к. с рубля), но может и оставить или взять меньше, смотря по состоянию наследников.

§ 11. При разборе и присуждении кому-либо из двух тяжущихся сторон спорного имения Кадий получает со всего онаго 10-ю часть под тем же именем «реем», но и здесь от него зависит, смотря по состоянию тяжущихся, оставить свою долю или взять меньше.

§ 12. За совершения обрядов бракосочетания Эфенди получают: если мужчина холостой женится на девушке, один золотник золота (голландский червонец), если же на вдове, то половину.

§ 13. За совершение обрядов при погребении Эфенди получают награду по состоянию того лица, для кого совершаются обряды, и как в сем случае, так и при венчании одинаково с Эфендиями награждаются и Кадии в тех семействах, куда бывают приглашаемы. Впрочем, от воли приглашающих зависит награждать духовных и больше; но духовные, сверх положенного, ничего требовать не могут.

§ 14. Кроме исчисленных в предыдущих §§ доходов, духовенство пользуется некоторыми частями следующих религиозных пожертвований мусульман: а) из искат (см. § 6), который делится на три части, одна поступает в пользу учеников, другая в пользу бедных и мелкого духовенства, называемого Эфендиями или муллами, а последняя в пользу высшего духовенства; б) из закат, который состоит в ежегодном приношении мусульманином-хозяином в пользу бедных и духовенства по 2 1/2 процента с капитала, состоящего токмо в золоте или серебре свыше 200 дирхамов (каковых подается по 7 в нашем серебряном рубле), по 2 1/2 процента с конского табуна, по оценке онаго на деньги, 30-ю штуку со скота, 40-ю с баранов и 10-ю часть с зернового хлеба и в) из фатарат, состоящего в ежегодном и подушном от обоих полов приношении, во время праздника Байрам, в пользу бедных и духовенства, по 4 1/2 фунта пшеницы или, за неимением оной, по 9 фунтов проса или ячменя.