Чтение онлайн

Парень улыбнулся.

— Теперь только по нашему сценарию, сэр.

— Вот-вот. Сделай это для меня. Моя старуха-жена тебе не простит, если ты что-нибудь еще выкинешь, — сказал командир и вытер ладонью лоб.

Старший помощник капитана снова взял на себя управление. Я почувствовал легкую вибрацию, когда заработали гребные винты и потоки воды вновь побежали вдоль обшивки корабля, словно осторожные щупальцы.

— Курс ноль, три, пять.

Мы снова были в пути.

— И часто такое бывает? — спросил Шлегель.

— Иногда они нам надоедают, — признался капитан. — У нашего корабля водоизмещение 4000 тонн. А эта восточногерманская лодка — водоизмещением всего 1300 тонн, класс В… — Капитан вытер руки шелковым платком. Да, времена меняются, уступая место атомному веку. В прежние годы у капитана в руках была бы промасленная хлопчатобумажная тряпка.

— Откуда вы знаете?

— По размеру объекта на экране локатора. И кроме того, это их обычный класс. Они ее скопировали с немецкой подлодки устаревшего типа XXI времен войны. Если бы немецкая лодка обрубила нам нос, мы бы еще пол-океана кувыркались, прежде чем нам удалось бы выровняться. У нас лодка чертовски тяжелая, полковник. Да еще проблема с нашей высокой крейсерской скоростью. Вы сами видели, что произошло.

— Это всегда действует на нервы, когда маленькие обычные подлодки вытанцовывают перед носом, — признался старший помощник капитана. — Они как детки, но с противолодочным вооружением. Когда дело дойдет до боевых действий, к нам на хвост сядут не атомные подлодки красных, а целая свора этих маленьких обычных подлодок. Поэтому они их продолжают строить.

Шлегель кивнул.

— Восточные немцы переправляют свое вооружение в польские и русские порты. Северному флоту тоже что-нибудь достанется от их вооружения. Попомните мое слово.

— А им-то это зачем? — удивился капитан.

— А вы газеты не просматривали? Русские сели за стол переговоров о германском воссоединении. Вряд ли стоит сомневаться, что они позволят нам — капиталистическим реакционерам — взять все в свои руки, пока они не закончат операцию по перекачке вооружения и имущества. Не так ли?

— Какие корабли есть у Восточной Германии? Какие подразделения? — спросил капитан.

Шлегель поманил меня. Я сказал:

— Фрегаты и береговые подразделения. Понадобилось долгое время, чтобы русские разрешили ГДР строить подводные лодки. Но выслуга у специалистов Народного флота не больше десяти лет. Офицеров готовят в течение четырех лет, причем абитуриентов набирают из тех, кто уже два года тянет свою лямку на нижней палубе. Так что средний стаж у офицеров при выпуске — шесть лет.

Капитан сказал:

— Если бы у нас офицеров выпускали через шесть лет подготовки в открытое море, то из нас бы в живых остались только я да доктор Харрис. Моему старшему помощнику только в следующем году доверят выйти самостоятельно.

Старпом даже не улыбнулся.

— Шесть лет подготовки! Вы когда-нибудь видели флотилию этих ублюдков, которые пыхтя и дымя проплывают через район учений НАТО или около кораблей другого западного флота? Я дважды видел, как они проходили через самую гущу кораблей в открытом море. Ни тебе сигналов, ни огней — вообще ничего. Плывут, и никакого тебе маневра. Прямо в десяти метрах от эсминца проходят. Отлично знают, что в соответствии с нашими инструкциями по безопасности мы должны уклоняться от столкновения. От этого они себя чувствуют такими сильными и могучими… Шесть лет! Моряки называются! Ублюдки — и больше ничего!

— Они специально так делают, чтобы узнать наши частоты для радиосвязи в чрезвычайных обстоятельствах, — разъяснил капитан. — Когда они идут на такие пакости, всегда берут с собой суда с оборудованием для радиоразведки.

— Сволочи, — процедил старпом.

— Я думаю, у восточных немцев неплохие корабли, — предположил капитан.

— Первоклассные, — подтвердил я. — Действительно, огромный вклад ГДР в Восточный блок — это прежде всего строительство вспомогательных судов для военно-морского флота. У них есть еще глубоко под землей большие запасы горючего, укрытия для подводных лодок в скалах и хорошо замаскированные якорные стоянки.

— Воссоединение? Да? — задумчиво спросил капитан, словно он слышал об этом впервые. — Для нас это вроде бы даже и хорошо. Это может откинуть красных назад, к полякам, верно?

— Верно, — ответил я, — или наоборот — подвинет их к самой Голландии. Это уж кто как думает. Все зависит от того, оптимист вы или пессимист.

— Штурмана на центральный пост!

Я внезапно проснулся. Дверь была приоткрыта, и из коридора в каюту пробивался тусклый оранжевый свет. Я включил ночник над головой и посмотрел на часы. Была полночь. Койка Шлегеля была пуста, койка Ферди — тоже. Я быстро оделся и поспешил из каюты.

Сначала дрейфующего льда почти не было, попадались только отдельные небольшие глыбы. Потом гидролокатор начал засекать ледяные глыбы побольше: величиной с машину, величиной с сарай, потом — с блочный дом. И кто их знает: семь восьмых или девять десятых частей этого айсберга скрыты под водой и остаются невидимыми? Да и какая в этом разница. Скрыто под водой достаточно, чтобы стать последней преградой на пути в нашей жизни. Или, как сказал Шлегель капитану, льда в этой глыбе хватит, чтобы охлаждать мартини всю дорогу от Португалии до Лос-Анджелеса.

Но раз уж вы ушли на глубину, то целиком зависите от водной стихии. А здесь двухкилометровой глубины Норвежского бассейна уже не было. Мы следовали над подводным хребтом Яна Майена в Баренцевом море, где глубина океана измеряется в метрах. Находясь уже восемь часов под полярным паковым льдом, мы могли прогнозировать толщу льда с довольно большой точностью. Но когда мы попадали в зоны скопления обломков льда, предсказать его толщину было значительно сложнее. Я много слышал о таких зимних глубоководных походах, но сам впервые участвовал в нем. И все чаще ловил себя на мысли о лодке, которую они потеряли позапрошлой зимой.

— Начальника электромеханической службы на центральный пост.

— Нигде не видно этой проклятой польской подлодки?

— Две подлодки ушли из зоны локации на юг.

— В Мурманск. Понаблюдай за ними на гидролокаторе.

— Да, сэр.

— Быстрое обмеление, сэр.

— Будь внимательнее, Чарли. И помедленнее. — Командир повернулся к Шлегелю и ко мне: — Эта глыба льда над нами шириной более километра.

— Такая большая? — удивился Шлегель.

— Следующая глыба уже около пятнадцати километров шириной, — сказал капитан. Когда он посмотрел в другую сторону, Шлегель повернулся ко мне и состроил выразительную гримасу. Он был прав, насколько я понял выражение его лица. Этому парню так хотелось повыпендриваться, что теперь ему осталось еще попугать нас своими боевыми шрамами, в том числе и от аппендицита.

— Говорит капитан. Всему экипажу во всех отсеках соблюдать полную тишину.

Писк гидролокатора вдруг стал очень громким. Я осмотрел весь персонал центрального поста. Дежурная вахта была одета по полной форме: рубашки и брюки цвета хаки. Но капитан был без своей тужурки, а штурман вообще в полосатой пижаме.

Уже много лет тому назад американские подводные лодки нанесли на карты рельеф дна арктических морей. Они зафиксировали на картах каньоны и вершины мелководных северных морей, тысячекилометровые прямые и пологие равнины, которые могут служить для быстрой передислокации, как, например, водители рефрижераторов используют европейские скоростные автомагистрали. Однако у водителей рефрижераторов нет над головой огромных скоплений толстого льда. Гигантские плавучие льдины осели своим килем так глубоко, что могут снять скальп любой подлодке, которая отклонилась со скоростной трассы и пытается выбраться на равнину без больших потерь, лавируя в опасных местах.