Чтение онлайн

Конвей Моррис перебирает свой список, показывая, что каждая позиция не раз развивалась в различных частях животного мира, во многих случаях несколько раз, включая несколько раз независимо у самих насекомых. Если природа находит настолько легким развить составные части насекомости отдельно, не является невероятным, что вся совокупность должна развиться дважды. Я склоняюсь перед верой Конвея Морриса, что мы должны прекратить думать о конвергентной эволюции как о колоритной редкости, которая будет замечательной и восхитительной, когда мы ее обнаружим. Возможно, мы должны придти к тому, чтобы считать это нормой, исключения из которой являются поводом для удивления. Например, истинный синтаксический язык, кажется, уникален для одного вида, нашего собственного. Возможно – и я возвращусь к этому – это единственное, чего недоставало бы повторно развившемуся мозговитому прямоходящему?

В моей вступительной главе «Тщеславный взгляд в прошлое» я согласился с предостережением против поиска примеров, рифм или причин в эволюции, но сказал, что буду осторожно флиртовать с ними. Глава «Возвращение Хозяина» дала возможность промчаться по всему течению эволюции в прямом направлении и понять, какие примеры мы можем обнаружить. Идея, что вся эволюция была нацелена на создание Homo sapiens, была, конечно, благополучно отвергнута, и ничто из того, что мы увидели в нашем путешествии в прошлое, ее не восстанавливает. Даже Конвей Моррис утверждает только, что нечто приблизительно похожее на нашу разновидность животного является одним из нескольких исходов – другим, например, являются насекомые – который мы ожидали бы увидеть при возвращении, если бы эволюция запускалась повторно снова и снова.

Какие еще примеры или рифмы мы замечаем, если просматриваем наше долгое странствие? Действительно ли эволюция является прогрессивной? Есть, по крайней мере, одно приемлемое определение прогресса, при котором я бы его защищал. Я должен придать ему законченный вид. Для начала, прогресс может присутствовать в слабом, минималистическом смысле, без ценностных суждений, как предсказуемая экстраполяция в будущее тенденций прошлого. Рост ребенка является прогрессивным в этом смысле, какими бы ни были тенденции, которые мы наблюдаем в весе, высоте и других измерениях в течение одного года, продолжаемых в следующем. Нет никакого ценностного суждения в этом слабом определении прогресса. Раковый рост является прогрессивным точно в том же слабом смысле. А также и уменьшение рака под воздействием терапии. А что, тогда, не было бы прогрессивным в слабом смысле? Случайное, бесцельное колебание: опухоль немного растет, несколько сокращается, сильно растет, немного сокращается, немного растет, сильно сокращается, и так далее. Прогрессивная тенденция – та, в которой нет никакого реверсирования; или, если есть реверсирования, то их численно превосходит и перевешивает движение в господствующем направлении. В ряду датированных ископаемых прогресс в этом ценностно-нейтральном смысле означал бы просто, что вне зависимости от анатомических тенденций Вы видите, что переход от ранних звеньев к промежуточным непрерывен, как и от промежуточных звеньев к поздним.

Я теперь должен пояснить различие между ценностно-нейтральным прогрессом и прогрессом, основанным на ценностях. Прогресс в слабом смысле, только что описанный, является ценностно-нейтральным. Но большинство людей представляют себе прогресс как основанный на ценностных суждениях. Врач, сообщая об уменьшении опухоли под влиянием химиотерапии, объявляет с удовлетворением: «Мы делаем успехи». Врачи, в целом, не смотрят на рентген разрастающейся опухоли с многочисленным осложнениями и не объявляют, что опухоль прогрессирует, хотя легко могли бы. Это было бы основано на ценностях, но со знаком минус. «Прогрессивность» в человеческих политических или социальных делах обычно приписывается движению в направлении, которое говорящий считает желательным. При рассмотрении истории человечества мы расцениваем как прогрессивные следующие тенденции: отмена рабства; расширение избирательных прав; уменьшение дискриминации по половому или расовому признаку; сокращение болезней и бедности; улучшение общественной гигиены; уменьшение загрязнения атмосферы; улучшение образования. Человек определенных политических взглядов мог бы считать, по крайней мере, некоторые из этих тенденций основанными на негативных ценностях и с ностальгией тосковать по прежним временам, когда женщины не имели права голосовать или не допускались в клубный обеденный зал. Но все же тенденции еще прогрессивны более чем просто в слабом, минималистическом, ценностно-нейтральном смысле, присутствовавшем сначала. Они прогрессивны согласно некоторой точно определенной системе ценностей, даже если это не та система ценностей, которую Вы или я разделяем.

Удивительно, но прошло всего лишь сто лет с тех пор, как братья Райт впервые успешно совершили активный полет в аппарате тяжелее воздуха. История авиации с 1903 была явно прогрессивной и удивительно быстрой. Лишь 42 года спустя, в 1945 году, Ханс Гвидо Мутке из Люфтваффе преодолел звуковой барьер на истребителе Мессершмитт (С достойным уважения патриотизмом американцев приучают отдавать первенство Чаку Игеру в 1947 году.). Всего лишь 24 года спустя человек ступил на Луну. Факт, что больше этого не происходит, и факт, что единственный сверхзвуковой пассажирский рейс был недавно отменен, является экономически продиктованным временным реверсированием в общей тенденции, которая, бесспорно, прогрессивна. Самолеты становятся быстрее, и они прогрессируют во всех других направлениях одновременно. Большая часть этого прогресса не соответствует всеобщим ценностям – например, достаточно сильно не повезло тем, кто живет под маршрутами авиалиний. И большая часть прогресса в авиации обусловлена военными потребностями. Но никто не отрицает существование когерентно выразимого набора ценностей, разделяемого, по крайней мере, некоторыми здравомыслящими людьми, согласно которому истребители, бомбардировщики и управляемые ракеты прогрессивно улучшились за целое столетие, начиная с Райтов. То же самое может быть сказано относительно всех других форм транспорта, более того, других форм технологий, включая, больше чем что-либо еще, компьютеры.

Я должен повторить, что называя это прогрессом, основанным на ценностях, я не утверждаю, что ценности обязательно имеют положительный знак, или для Вас, или для меня. Как я только что заметил, большая часть технологического прогресса, о котором мы говорим, обусловлена и обеспечена военными целями. Мы могли бы обоснованно полагать, что мир был лучшим местом, до того как были сделаны такие изобретения. В этом смысле «прогресс» основан на ценностях со знаком минус. Но он все еще основан на ценностях в важном смысле, выходящем за рамки моего первоначального минималистического определения прогресса, свободного от ценностных суждений, поскольку любая направленность в будущее тянется из прошлого. Развитие оружия, от камня к копью через большой лук, кремнёвое ружье, мушкет, винтовку, автомат, снаряд, атомную бомбу, через водородные бомбы все более растущей мощности, представляет прогресс согласно чьей-то системе ценностей, даже если не вашей или моей – иначе не было бы его изучения и развития производства.

Эволюция демонстрирует прогресс не только в слабом смысле, без ценностей. Есть эпизоды прогресса, который основан на ценностях, согласно, по крайней мере, некоторым, вполне правдоподобным системам ценностей. Так как мы говорим о вооружении, это – хороший момент отметить, что самые известные примеры обнаруживаются среди гонок вооружений между хищниками и добычей.

Первое употребление «гонки вооружений», зарегистрированное в «Оксфордском словаре английского языка», было в официальном отчете о заседаниях парламента (письменном протоколе Палаты общин) от 1936 года:

Эта Палата общин не может согласиться на политику, которая фактически добивается безопасности в одних только национальных вооружениях и усиливает губительную гонку вооружений между нациями, неизбежно приводя к войне.

«Daily Express» в 1937 году, под заголовком «Опасность гонки вооружений», писала: «Все озабочены гонкой вооружений». Это было незадолго до того, как тема попала в литературу по эволюционной биологии. Хью Котт в своей классической «Приспособительной окраске у животных», изданной в 1940 году, поглощенный Второй Мировой войной, писал:

Прежде чем утверждать, что обманчивая наружность кузнечика или бабочки излишне совершенна, мы должны сначала удостовериться, каковы острота зрения и способность опознавания у их естественных врагов. Не сделать так – все равно, что утверждать, что броня линейного крейсера слишком тяжела или калибр его орудий слишком велик (Том Лерер, вероятно, самый непревзойденно остроумный композитор комических песен, включил следующее музыкальное указание в начале одной из своих фортепьянных заметок: «Немного очень быстро.»), не расследуя природу и эффективность вооружения врага. Факт в том, что в первобытных сражениях джунглей, как и в изысканной цивилизованной войне, мы видим большую эволюционную гонку вооружений в действии – чьи результаты в области обороны проявляются в таких средствах, как быстрота, бдительность, панцирь, защита шипами, инстинкт рытья, ночной образ жизни, выделение яда, отвратительный запах, защитно-криптическая, отпугивающая и миметическая окраски; в то же время у хищников развиваются быстрота и внезапность нападения, засады, приманки, острота зрения, когти, зубы, жала, ядовитые укусы, агрессивно-криптическая и приманивающая окраски. Соответственно возрастающей быстроте преследователя развивается большая быстрота преследуемого, защитная броня развивается в соответствии с оружием нападения; точно так же совершенство маскировки развивается в ответ на совершенствование органов зрения.

Мы с моим Оксфордским коллегой Джоном Кребсом (John Krebs) подняли общий вопрос эволюционных гонок вооружений в 1979 году в газете, издаваемой Королевским обществом. Мы указали, что усовершенствования, наблюдаемые в гонках вооружений животных, являются усовершенствованиями в технике выживания, а не усовершенствованиями самого выживания в общем – и по интересной причине. В гонке вооружений между нападением и защитой могут быть эпизоды, во время которых одна или другая сторона временно выходит вперед. Но, в общем, усовершенствования с одной стороны уравновешивают усовершенствования с другой. Есть даже нечто немного парадоксальное в гонках вооружений. Они экономически дорогостоящи для обеих сторон, нет никакой чистой прибыли для каждого, потому что возможность преуспеть одной стороны нейтрализуется преуспеванием другой. С экономической точки зрения обе стороны были бы более обеспеченными, вступив в соглашение, прекращающее гонку вооружений. Как абсурдная крайность, вид-добыча мог бы пожертвовать десятой частью своего количества в обмен на безопасность и возможность спокойно пастись для остальных. Ни хищники, ни добыча не должны были бы отвлекать ценные ресурсы в мускулы для быстрого бега, сенсорные системы для обнаружения врагов, бдительность и длительную охоту, что является бесполезной тратой времени и усилий для обеих сторон. Обе стороны извлекли бы выгоду, если бы такое соглашение могло быть достигнуто.

К сожалению, дарвиновская теория не знает маршрута, которым это могло случиться. Вместо этого и стороны выделяют ресурсы на конкуренцию, чтобы их собственная сторона опередила другую, и особи с обеих сторон вынуждены идти на трудные экономические взаимные уступки в пределах своих собственных материальных структур. Если бы не было никаких хищников, то кролики могли бы посвятить все свои экономические ресурсы и все свое полезное время кормлению и воспроизводству большего количества кроликов. Вместо этого они вынуждены посвящать значительное время высматриванию хищников и существенные экономические ресурсы – созданию средств спасения. В свою очередь, это вынуждает хищников переместить баланс своих экономических вложений далеко от главного занятия – размножения, в усовершенствование своего вооружения для ловли добычи. Гонки вооружений в эволюции животных и человеческих технологиях, похоже, проявляются не в улучшенной работе, а в возрастающем перемещении экономических вложений далеко от альтернативных аспектов жизни и в обслуживании самой гонки вооружений.