Чтение онлайн

В «Детях вод» Чарльз Кингсли (Charles Kingsley) написал, что слон «приходится двоюродным братом небольшому волосатому кролику (coney) Священного писания...» Первичное значение coney в английском словаре – кролик (rabbit), и два из четырех случаев употребления этого слова в Библии объясняют, почему кролик не является кошерным: «и кролик (coney, в русском варианте – тушканчик–Прим. Пер.), потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены, нечист он для вас» (Левит 11:5 и очень похожий отрывок во Второзаконии 14:7). Но Кингсли не мог подразумевать кролика, потому что он переходит к утверждению, что слон – 13-юродный или 14-юроюный кузен кролика (rabbit). Другие две библейских ссылки обращаются к животному, которое живет среди скал: Псалом 104 («Высокие горы – сернам, каменные утесы – убежище кроликам (coneys, в русском варианте – зайцам, Псалом 103–Прим. Пер.)) и Книга притчей Соломоновых 30:26 («кролики [coneys, в русском варианте – горные мыши–Прим. Пер.], народ слабый – но ставят домы свои на скале»). Здесь вообще условлено, что кролик (coney) подразумевает дамана, скальную крысу или капского дамана, и Кингсли, этот достойный восхищения дарвинистский священник, был прав.

Что ж, он, по крайней мере, был прав, пока не вмешались эти надоедливые современные таксономисты. Учебники говорят, что самые близкие живые кузены слонов – даманы, в чем соглашаются с Кингсли. Но недавний анализ показывает, что мы должны также включить группу дюгоней и ламантинов, возможно даже, как самых близких живых родственников слонов, с даманами как сестринской группой. Дюгони и ламантины – исключительно морские млекопитающие, которые никогда не выходят на берег, даже для размножения, и похоже, что мы введены в заблуждение, как в случае с гиппопотамами и китами. Исключительно морские млекопитающие свободны от ограничений, налагаемых земной гравитацией, и могут быстро развиваться в своем собственном особом направлении. Даманы и слоны, оставшиеся на земле, сохранили большую схожесть друг с другом, так же, как гиппопотамы со свиньями. Оглядываясь назад, немного похожие на хобот носы дюгоней и ламантинов, их маленькие глаза на морщинистой морде придают им слегка слоновью внешность, но, вероятно, это – случайность.

Дюгони и ламантины принадлежат к отряду сирен. Название происходит от их предполагаемой схожести с мифическими сиренами, хотя, нужно сказать, она не очень убедительна. Их медленное, в стиле «сонной лагуны» плавание, возможно, представлялось подобным русалке, и они вскармливают своих детенышей парой грудей под плавниками. Но нельзя удержаться от ощущения, что моряки, которые первыми обнаружили сходство, должно быть, находились в море в течение очень долгого времени. Сирены с китами – единственные млекопитающие, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не выходят на сушу. Один вид, амазонский ламантин, живет в пресной воде; другие два ламантина встречаются также в море. Дюгони обитают исключительно в море, и все четыре вида подвержены опасности исчезновения, что вдохновило мою жену разработать футболку: Dugoing Dugong Dugone. Душераздирающая история имеет отношение к пятому виду, огромной морской корове Стеллера, которая жила в Беринговом проливе и весила более 5 тонн. На нее охотились до полного исчезновения спустя каких-то 27 лет после ее открытия злополучным экипажем Беринга в 1741 году, показав, какими уязвимыми могут быть сирены.

Как у китов и дельфинов, верхние конечности сирен стали плавниками, и у них вовсе отсутствуют задние конечности. Сирены также известны как морские коровы, но они не связаны с коровами, и они не жвачные. Их вегетарианская диета требует очень длинного кишечника и низких затрат энергии. Высокая скорость плавания плотоядного дельфина резко контрастирует с ленивым дрейфом растительноядного дюгоня: наводимая ракета по отношению к управляемому дирижаблю.

Существуют также маленькие афротерии. Златокроты и тенреки, похоже, связаны друг с другом, и наиболее современные авторы размещают их среди афротериев. Златокроты живут в Южной Африке, где они занимаются тем же, чем кроты занимаются в Евразии, и делают это красиво, плывя через песок, как если бы это была вода. Тенреки живут главным образом на Мадагаскаре. Есть некоторые полуводные «выдровые землеройки», которые являются фактически тенреками Западной Африки. Как мы видели в «Рассказе Мадагаскарской Руконожки», мадагаскарские тенреки включают формы, подобные землеройке, формы, подобные ежу, и водный вид, который, вероятно, вернулся к воде независимо от африканских видов.

Теперь мы достигли начала мела, 140 миллионов лет назад, когда Копредок 14, наш прародитель в приблизительно 80-миллионном поколении, жил в тени динозавров. Как сказано в «Рассказе Слоновой Птицы», Южная Америка, Антарктида, Австралия, Африка, и Индия, которые были частями большого южного суперконтинента Гондваны, только начали разъединяться. Следовательно, климатические изменения погрузили мир в недолгий (по геологическим меркам) холодный период, со снегом и льдом, отбеливающим полюса в течение зимних месяцев. Только несколько цветущих растений росли в умеренных хвойных лесах и папоротниковых равнинах, которые покрывали северные и южные части земного шара, и, соответственно, существовали немногие из опыляющих насекомых, которых мы знаем сегодня. Именно в таком мире все многочисленные странствующие плацентарные млекопитающие – лошади и кошки, ленивцы и киты, летучие мыши и броненосцы, верблюды и гиены, носороги и дюгони, мыши и люди – все вместе теперь представленные маленьким насекомоядным, встречают другую большую группу млекопитающих, сумчатых (marsupials).

Marsupium по-латыни означает сумку, мешочек. Анатомы используют его как технический термин для любого мешочка, такого как человеческая мошонка. Но самые известные сумки в животном мире – те, в которых кенгуру и другие сумчатые содержат своих детенышей. Сумчатые рождаются как крошечные эмбрионы, способные только ползти – ползти для спасения своих крошечных жизней через лес шерсти их матери в сумку, где они прижимаются ртом к соску.

Другую главную группу млекопитающих называют плацентарными, потому что они кормят свои эмбрионы с помощью различного вида плаценты: большого органа, через который мили капиллярных кровеносных сосудов, принадлежащих детенышу, приходят в тесный контакт с милями капиллярных кровеносных сосудов, принадлежащих матери. Эта превосходная обменная система (служащая для того, чтобы удалять продукты выделения плода, а так же кормить его) позволяет детенышу рождаться очень поздно в его развитии. Она позволяет пользоваться защитными средствами тела его матери до рождения, в случае копытных травоядных животных, например, она помогает держать детеныша в стаде, пока он не станет на собственные ноги, и даже убегать от хищников. Сумчатые делают это по-другому. Сумка похожа на внешнюю матку, и большой сосок, к которому ребенок прикладывается как полупостоянный придаток, отчасти работает как пуповина. Позже детеныш кенгуру отделяется от соски и сосет только иногда, как плацентарный младенец. Он появляется из сумки, как будто при втором рождении, и использует ее всё реже и реже, как временное убежище. Сумки кенгуру открываются вперед, но у многих сумчатых сумки открыты назад. 

Ветвь сумчатых. Отражены три главных линии живых млекопитающих на основании их метода воспроизводства. Это – яйцекладущие млекопитающие (однопроходные), млекопитающие с сумкой (сумчатые) и плацентарные млекопитающие (включая нас самих). Морфология и большинство результатов исследований ДНК совпадают в группировании вместе сумчатых и плацентарных, получая Свидание 14, расхождение приблизительно 270 видов сумчатых от приблизительно 4 500 плацентарных млекопитающих. Общепринято разделять сумчатых на семь отрядов, показанных здесь. Их взаимосвязи твердо не установлены: особенно проблематично положение жителя Южной Америки, чилийского опоссума.

Сумчатые, как мы видели, являются одной из двух больших групп, на которые разделены живущие млекопитающие. Мы обычно связываем их с Австралией, которая, как условно подразумевается с фаунистической точки зрения, включает Новую Гвинею. Досадно, что не существует никакого широко признаваемого слова, объединяющего эти два массива суши. «Меганезия» и «Сахул» не являются запоминающимися или достаточно выразительными. Австралазия не сработает, потому что она включает Новую Зеландию, у которой зоологически мало общего с Австралией и Новой Гвинеей. Я для этой цели выдумал название Австралинея (Фауна Австралинеи простирается немного далее Новой Гвинеи, в Азию. Линия Уоллеса, названная в честь великого cооткрывателя естественного отбора, отделяет преобладающую австралийскую фауну от таковой в Азии. Может показаться удивительным, что линия проходит между двумя маленькими островами индонезийского архипелага, Ломбока и Бали, которые отделены только довольно узким проливом. Дальше на север линия Уоллеса разделяет большие острова Сулавеси и Борнео.). Австралинейское животное происходит из материковой Австралии, Тасмании или Новой Гвинеи, но не из Новой Зеландии. С зоологической точки зрения, хотя не с человеческой, Новая Гвинея похожа на тропическое крыло Австралии, и в фаунах млекопитающих обоих господствуют сумчатые. У сумчатых, к тому же, как мы видели в «Рассказе Броненосца», есть длинная и старинная история объединения с Южной Америкой, где они все еще встречаются главным образом в форме приблизительно дюжины видов опоссумов.

Хотя современные американские сумчатые – почти все опоссумы, так было не всегда. Если мы примем во внимание окаменелости, большая часть диапазона разнообразия сумчатых находится в Южной Америке. Более древние ископаемые были найдены в Северной Америке, но самые старые из всех ископаемых сумчатых – из Китая. Они вымерли в Лавразии, но выжили на двух главных остатках Гондваны, а именно, в Южной Америке и Австралинее. И именно Австралинея является главной ареной для современного разнообразия сумчатых. Большинство согласно с тем, что сумчатые прибыли в Австралинею из Южной Америки через Антарктиду. Те ископаемые сумчатые, которые были найдены в Антарктиде, не представляют собой достоверных предковых форм Австралинейцев, но это, вероятно, только потому, что вообще было найдено не так много Антарктических ископаемых.

Случилось так, что в Австралинее в течение большой части ее истории, с тех пор, как она отделилась от Гондваны, не было никаких плацентарных млекопитающих. Весьма вероятно, что все сумчатые Австралии происходят от единственного внедрения подобного опоссуму животного-основателя из Южной Америки через Антарктиду. Мы не знаем точно, когда, но это не могло быть намного позже, чем 55 миллионов лет назад, что приблизительно соответствует времени, когда Австралия (а особенно Тасмания) оторвалась достаточно далеко от Антарктиды, чтобы стать недоступными для прыжков млекопитающих с острова на остров. Это могло произойти намного раньше, в зависимости от того, насколько неприветлива была Антарктида к млекопитающим. Американские опоссумы не ближе связаны с животными, которых Австралийцы называют опоссумами, чем с любыми другими австралийскими сумчатыми. Другие американские сумчатые, главным образом ископаемые, похоже, связаны более отдаленным родством. Другими словами, большинство главных ветвей в генеалогическом дереве сумчатых – американские, что является одной из причин, почему мы думаем, что сумчатые зародились в Америке и мигрировали в Австралинею, а не наоборот. Но ветвь Австралинейских семей породила большое разнообразие после того, как их родина стала изолированной. Изоляция закончилась приблизительно 15 миллионов лет назад, когда Австралинея (особенно Новая Гвинея) подошла достаточно близко к Азии, чтобы ее могли достичь летучие мыши и (по-видимому, перепрыгивающие с острова на остров) грызуны. Затем, намного позже, прибыли динго (в торговых каноэ, как мы можем предположить), и, наконец, целая уйма других животных, таких как кролики, верблюды и лошади, ввезенные иммигрантами из Европы (Включая, что смешнее всего, лис, чтобы на них охотиться – красноречивый комментарий к утверждению, что их преследование может быть оправдано борьбой с вредителями.). 

Вместе с однопроходными, которые присоединяются к нам следующими, развивающиеся австралийские сумчатые были перенесены на большом плоту, которым стала Австралия, в южно-тихоокеанскую изоляцию. Там в течение следующих 40 миллионов лет сумчатые (и однопроходные) получили Австралию в собственное распоряжение. Если возникали другие млекопитающие (Было найдено несколько зубов, которые, похоже, принадлежат condylarths (группе вымерших плацентарных млекопитающих), но ничего младшее 55 миллионов лет.), они скоро вымирали. Места динозавров осваивались в Австралии, так же как во всем мире. С нашей точки зрения, захватывающая особенность Австралии в том, что она была изолирована в течение очень долгого времени и имела очень маленькую популяцию основателей сумчатых млекопитающих, возможно даже единственный вид.