Чтение онлайн

– Бесполезно. Я три дня воспроизводил образы, сон и явь. Все сливается. У меня, по-моему, даже глюки были. Помню только, что не спал, но почему-то отключился. Проснулся, пошел вниз, а там Джейсон в воздухе зависает. Потом туман… Второй раз я проснулся в гостиной, когда приехал инспектор. А Джейсон в луже крови на кухне.

– Н-да, здорово тебя накачали, конечно. Жаль, мы не можем этого доказать. – Инспектор Доннаван вытягивает из папки страницу и тычет в нее пальцем. – У тебя в крови нашли конскую дозу транквилизатор диазепама и следы миорелаксанта короткого действия[1]. Плохо, что эти лекарства принимал твой отец и они же прописаны в твоей медицинской истории, а значит, ты сам мог вколоть их себе. Суд не обратит внимания на эту деталь как на подозрительную.

– А что хорошо?

– Хорошо, что это как раз подозрительно. Ты собирался утром в аэропорт, зачем тебе принимать такую мощную дозу транквилизатора? Это опасно. При этом миорелаксант – короткого действия, его минут на двадцать хватило. Зачем их смешивать? Все просто. Транквилизатор был нужен, чтобы усилить эффект миорелаксанта, и тебя, считай, парализовало. Ты отрубился почти мгновенно. Отсюда и галлюцинации, когда ты спустился на первый этаж.

– И что это значит?

– Это значит, что кто-то оглушил тебя настолько аккуратно, что даже следов удара нет. Потом для подстраховки тебе ввели лекарство, и в следующие двадцать минут произошло убийство. Ты не должен был проснуться, но организм среагировал необычно, и ты очнулся почти сразу – возможно, потому что раньше принимал более сильные психотропные препараты. Убийца – профессионал, это у меня не вызывает сомнений, и он не пытался тебя подставить, иначе не вводил бы тебе лекарства. Он просто хотел убрать твоего отца без свидетелей.

Инспектор Доннаван задумчиво поджимает тонкие губы, покачиваясь с пятки на носок, и добавляет:

– ...но полиция не заметила ни одного человека, котырый входил бы или выходил из твоего дома той ночью. Они ведь следили за человеком Лойера. Это чертовски неудобное совпадение, и я даже чувствую свою вину. Факт наблюдения за домом не оставляет тебе шансов оправдаться.

– Да-а, загвоздка, однако, – соглашается Салливан и осторожно уточняет: – Чарли, ты хотел когда-либо убить Джейсона?

– Да.

– Ты собирался его убить?

– Да… Наверное. Может быть. Я много об этом думал.

– Между думать и сделать – целая пропасть.

– Он провоцировал меня в тот вечер, ждал, чтобы я сорвался.

– И ты мог сорваться?

– Раньше – легко. А сейчас… не знаю. Вряд ли. Я ненавидел Джейсона и мечтал, что он просто исчезнет. В мыслях я часто планировал убийство, но меня всегда что-нибудь останавливало… А недавно все изменилось, и ненависть нейтрализовало. Осталось только чувство брезгливости.

– Что именно повлияло на твои взгляды?

Чарли коротко улыбается краешком губ и смотрит мне в глаза.

– Раньше Джейсон был для меня дьяволом. Казалось, уничтожу его, и мир станет светлее. А потом я нашел ответы, которые искал. И я повзрослел, наверное, вышел за границы тюрьмы, в которой жил... Слушайте, я не стал бы из-за этого подонка ломать себе жизнь.

Инспектор Доннаван награждает Осборна тяжелым темным взглядом и хмурится, ероша себе короткие волосы на затылке.

– Допустим, я и не считаю, что это был ты, Чарли. Но доказательства против тебя, а дело ведет бешеный карьерист.

– Выход появится, если найдут настоящего преступника, – вмешиваюсь я.

– Его не ищут, его уже нашли: Чарли. Они хотят быстрой эффективной расправы. Американец убил американца, обычные семейные разборки, а наша страна тут ни при чем. Это лучший вариант для них… Чарли, ты можешь доказать, что вы с отцом хорошо ладили? Если мотив у обвинения будет слабым, то суд продлит расследование.

Осборн в сомнении приподнимает брови и крутит браслет на запястье, а потом усмехается:

– Черт… Нью-Йоркская полиция меня утопит.

– Кто-то из родственников может дать показания, рассказать, как мирно вы с отцом жили? Где сейчас твоя мать? Почему ее здесь нет до сих пор?

– Моя мать не приедет, инспектор. Что до других родственников, то… эм-м… Алистер, мой дядя. Но он скорее станцует на моей могиле, чем поможет. Даю сто осборнов из ста, что Алистер считает меня убийцей. Он знает, как мы с Джейсоном собачились.

– Чудесно, – с сарказмом говорит инспектор Доннаван. – То, что доктор прописал. – Он снова переглядывается с сержантом, и тот разводит руками, поджигая новую сигарету.

Чарли тоскливо смотрит на завитушку дыма, повисшую в воздухе. Тоже курить хочет. Но вместо этого он берет меня за руку и целует мои пальцы.

– Ты должен вызвать сюда свою мать, – настаивает инспектор.

Чарли опускает взгляд в пол и не успевает ответить, потому что наконец прибывает адвокат, Гарри. Он чем-то напоминает моего папу: худощавый, русоволосый мужчина с проседью. Гарри пружинистой походкой проходит в гостиную и, не теряя ни минуты, открывает синий кожаный чемодан с тиснением инициалов и достает планшет и папку.

– Принесу вам воды, – предлагаю, но тот отмахивается.

– Мне бы чего покрепче, но нельзя… В общем, все плохо. Чарли сотрут в порошок. Теория проста: все проблемы на острове начались с приездом буйного американского парня, за которым тянется длинный шлейф приводов в полицию в Нью-Йорке. Сначала покончила с собой Трейси по неизвестной причине. Затем Чарли устроил торги в интернете, а вскоре сцепился с местным наркодилером. Далее, Осборн участвовал в перестрелке с участием заложников и того же наркодилера, и никого не волнует, какой именно была роль Чарли. А теперь убийство в порыве ярости. Если мотив у обвинения окажется неопровержимым, то будет только один выход: подписать признание и молить о снисхождении. Чарли, тебя нашли на месте преступления, обдолбанного лекарствами, которые затуманили твой рассудок. И не было замечено ни одной живой души у дома той ночью. Был только ты, – выдает Гарри и достает вишневую жвачку из кармана.

– У меня был мотив, – спокойно говорит Чарли, и офицеры возмущаются наперебой:

– Это еще что за новости?!

– Ну-ка, ну-ка? – уточняет Гарри, поправляя на носу очки в синей оправе.

– Я считал Джейсона виноватым в смерти моей матери. Его брат, Алистер, легко может это подтвердить. Как думаете, этого достаточно для обвинения? – Чарли вальяжно забрасывает ногу на ногу, покачивая замшевой кроссовкой. Его высокомерный настрой сбивает адвоката с толку.

– Погоди, – начинает тот перебирать документы. – Разве твоя мать мертва? Об этом нигде не сказано… – начинает он шуршать бумагами.

– Правильно. Записи о ее смерти не существует.

– О боже…

– Вы верующий? – издевается Осборн.

– Да, уверовал только что, – резко парирует адвокат. – На твоем месте я бы тоже начинал молиться. – Он глубоко вдыхает и тихо говорит себе: – Так, ладно, Гарри, не паникуй… – Он глубоко выдыхает и хлопает ладонью по столу: – Что ж, встреча была короткой и болезненной. Вернусь вечером.

Он утирает лоб полосатым платком, хотя даже не вспотел, и пружинит вон из дома, подальше от безнадежного дела, в которое ввязался.