Чтение онлайн

Папа каждые пять минут косится в сторону Джоанны. Я бы тоже косилась, будь я мужчиной. Так что не осуждаю.

– Когда ты скажешь Итону о… том? – тихо спрашивает мама, для секретности перебирая мелочевку в своем кошельке.

Я так и не огорошила брата, что родители разводятся, никак не подберу момент. То одно наваливается, то другое…

– Завтра.

– Ри, милая, не тяни. Мы с папой хотим разъехаться.

– Хорошо, скажу сегодня, перед сном, – обещаю и забираю у мамы из рук кошелек, который она порвет скоро в нетерпении.

Кэт сидит на коленях у Джерри на диване. Рядом Аманда обнимает Итона, они жуют соленый попкорн.

Лобстер тоже жует попкорн, и никто этого не замечает.

В общем, «команда Осборна» в полном составе, только Тома не хватает, но он то и дело выходит на связь в мессенджере.

Меня мутит от волнения, и я хожу по комнате туда-сюда. Грызть ногти мне не позволяет Мэнди, и приходится грызть хлебцы и попкорн, чтобы унять нервную дрожь.

Я три раза порывалась сесть на паром до Ардроссана и ехать в Глазго, но домашние баррикодировали все выходы, крича, что я лишь зря потеряю время, а толку не будет.

Сейчас шесть вечера, пора ужинать, но мы питаемся подножным кормом, ибо никому нет дела до режима и традиций, когда решается судьба Чарли – а значит, и моя.

– А-а-а-а!!! – визжит Аманда, тыча в экран.

Я спотыкаюсь на ровном месте, в одном рывке достигая телика, и дыхание перехватывает. Чарли, высокомерный и беспечный, будто ему все ни по чем, уставший настолько, что даже для журналистов маску паиньки поленился достать… он стоит перед зданием суда и жует жвачку – вишневую, наверное. Я реально ощущаю ее аромат. Чарли одет в стильный темно-синий костюм и выглядит, как суперзвезда. Вместо него отвечает пружинистый Гарри, но адвокат не успевает произнести и двух слов, потому что инициативу перехватывает представитель американского посольства. Что там творится, вообще?

– Что он говорит?! О господи, я не могу разобрать акцент! – истерю я и хватаю подушку с дивана.

– Дело Джейсона Осборна продолжится в Соединенных Штатах, – четко и громко повторяет за чиновником дядя Эндрю. – Приговор Чарли Осборну сегодня не был вынесен в связи с неправомерным, некомпетентным расследованием. Это нарушает право человека на честный суд. Мы сообщим вам, когда будет назначена дата нового слушания.

Мы молчим секунды три. Время капает искрами на установленный фейерверк – и вот он взрывается всеми оттенками эйфории. Я прыгаю, визжу и обнимаю все, что движется, готовая лопнуть от счастья.

– Смотри! Смотри! – орет Итон. – Кто это рядом с ним?

Я вглядываюсь в экран и вижу красивую девушку в строгом костюме, с волосами, которые в вечернем свете кажутся фиолетовыми. Она проходит мимо Чарли, и он ухмыляется, следуя за ней, словно они умеют общаться молча.

– Это же девчонка из инстаграма! – восклицает Кэт, пока я таращусь в телик. – Как ее…?

– Феррари.

– Что она там делает?!

Кто бы знал. Я наблюдаю, как одна из самых сексуальных девушек на свете садится в черный «мерседес» вместе с Чарли, и они уезжают в закат под вспышки фотокамер.

Не-ет. Нет. Брр. Что за странная, неуместная ревность. Пф-ф! Это же подруга Чарли. И судя по пристальному, цепкому взгляду Чарли, девушка повлияла на решение суда. Она помогла, и Волшебник страны Оз не будет сидеть в тюрьме с Белоснежкой.

…Но у меня сосет под ложечкой. Не знаю… Может, показалось. Да, конечно же, мне померещилась «химия», которая проскочила во взгляде Чарли, когда он уходил следом за своей подругой.

Разве можно ревновать Осборна? Да еще в такой момент. Пять минут назад я умирала от неизвестности, опасаясь за его судьбу, а сейчас стою, как статуя, и заливаюсь жаром от кольнувшей в сердце ревности. С ума сошла.

От смеси эйфории и сомнений начинает кружиться голова, и я падаю прямо на друзей, развалившихся на диване.

– Умираю от счастья. В Штатах его точно оправдают. Они проведут нормальное расследование и поймут, что Чарли невиновен. Он сможет их убедить, и все будет хорошо, – радуюсь я, а Кошка-Кэт, будь она неладна, бормочет:

– А эта Мерседес ничего такая… На фотках она хуже.

Я набираю полный рот попкорна, чтобы не поссориться с Кэт из-за пустяка.

– Ну и отлично, – говорю непонятно к чему. И тут меня накрывает: я ведь вообще ничего не знаю о жизни Чарли. Он все знает обо мне. Все тайны, которых у меня одна штука в минусовой степени. А я практически ничего не знаю о том, чем живет Чарли в Штатах. Кто его друзья, где его дом, какие у него планы, кроме переезда в Калифорнию.

Да, сейчас это не важно. Главное, что он не за решеткой и, возможно, в итоге избежит несправедливого приговора. Освободится от страхов, предрассудков и теней, которые преследовали его. Станет хозяином себе.

Но что будет с нами потом? Одно дело – наобещать друг другу любви до гроба, а другое – решиться жить вместе, в восемнадцать лет, когда у нас ни опыта длительных отношений, ни четкого плана.

Чарли говорил, что не умеет жить. А я ведь тоже не умею, не представляю жизни вне этого дома и острова. Тем более, в новой стране с чужими устоями. Я не один доклад на эту тему готовила: «Причины самоубийства мигрантов в новой среде», «Сложности адаптации в иной системе ценностей».

Перед глазами стоит кукольное лицо Феррари, и мне становится не по себе, будто на рисунках Осборна эта девушка вдруг вышла на первый план, а я осталась штрихом на фоне.

Что такое любовь? Можно ли дать ей определение? Можно ли сохранить ее на расстоянии? Что если я была для Чарли увлечением – ярким, новым, но всего лишь увлечением? Это для меня он стал целым миром, но кто я для него прямо сейчас, когда он прокатился по «американским горкам» в чужой стране, освободился от Джейсона и наконец возвращается в свой мир?

Стыдно сомневаться в Чарли, кажется, будто предаю его, но эйфория миновала, наступил отхоняк; от постоянного стресса иммунитет ослаб, и меня пожирают демоны. Глотаю попкорн, стараясь не подавиться, и хмурюсь.

– Все хорошо, Ри, справедливость восторжествовала, – успокаивает Аманда, поглаживая по спине и не понимая, что я, как тот принц, страдающий от бессонницы, стою на канате между скал и утопаю в сомнениях.

Господи, какая же я эгоистка! Мне не дай поесть, дай пострадать по надуманной причине. Важно, что у Чарли появилась надежда, остальное – мелочи. Поговорю с ним, услышу его голос, и снова почувствую землю под ногами. Вдруг я прямо сейчас до него дозвонюсь? Сползаю с дивана, нахожу смартфон на полу рядом и набираю знакомый номер на быстром вызове, но абонент недоступен.

И я продолжаю балансировать на канате.

Постепенно «команда» разбредается по домам, Итон и родители отправляются спать. Я же выхожу на крыльцо и долго сижу на свежем воздухе, охлаждая кипящий мозг. Потягиваю ягодный сидр, который нам привез дядя Эндрю, и вообще ни о чем не думаю. Смотрю на холмы и напеваю «Долгую дорогу из ада».

…Пожалуй, стоит сменить песню на входящие от Чарли. Его долгая дорога окончена. Он возвращается домой.

Так-с. Я же решила не думать хотя бы пять минут.