Чтение онлайн

– Не верю.

– А ты поверь. Чарли ненавидит меня, но я всегда буду о нем заботиться, пусть и на расстоянии.

Слушаю все это, и будто в ванну с грязью погружаюсь. Ложь вызывает во мне протест, и я сжимаю зубы, чтобы не хамить в ответ. Что это за забота, если Чарли едва не посадили в тюрьму за то, чего он не совершал?! Где был добрый дядя в тот момент?

– Ему помогла Феррари, а вы и пальцем не пошевелили.

– Феррари… Хм… Мисс Джонс труслива настолько, что едва не стоила Чарли жизни два года назад. Его спасла лишь его собственная изворотливость и мое заступничество перед советом клуба. А теперь эта истеричка – героиня. Думаешь, кому она позвонила в первую очередь, когда узнала об аресте Чарли?

– Роберту Мердоку? – осторожно предполагаю, и Алистер, удивленно моргнув, задерживает дыхание на полуслове и начинает смеяться. Он заводит свою руку мне за спину и разжимает мои онемевшие пальцы. Тепло металла исчезает с ладони, но я в такой прострации, что не способна сопротивляться. Сердце колотится от непрошенной близости. Меня мутит.

– Ты поразительный человек, Рианна. Ты удивительно похожа на мою мать, Оливию.

– Спасибо, – скептически отвечаю. – Мне говорили, она была стервой.

– О да, – Алистер снова смеется, на этот раз злорадно. – Но вернемся к Мердоку. Феррари не может связываться с ним напрямую, это заняло бы несколько дней. Она позвонила мне, и я устроил им встречу в тот же день. Я и сам попросил бы у него об услуге, но через Феррари оказалось надежнее и продуктивнее, она его слабое место.

О-фи-геть. Я была права. Бастард Короля Роберта – это правда.

У меня слабеют колени от шквала эмоций, и я беспомощно наблюдаю, как кулон исчезает в кармане идеально отутюженных брюк Алистера.

Реакция этого железного человека на серебряный кругляш сказала мне гораздо больше, чем слова, и я поднимаю взгляд на породистое лицо, на котором сейчас – маска заботливого дяди.

– Вы тот таинственный человек, с которым переписывалась Трейси перед исчезновением, – взволнованно говорю, убежденная в своей правоте, но Алистер больше не отвечает на мои вопросы. Он теряет ко мне интерес и идет к выходу, окликая дворецкого.

– Мисс О’Нил уходит, проводи ее, Джон, – отдает он приказ.

– Почему?! – кричу я. – Почему она подписала контракт? Почему?!

– Она сделала выбор, – остановившись у выхода из библиотеки, холодно говорит Алистер.

– Вы ее вынудили, запугали! Она никогда бы не согласилась на такую... мерзость!

– Думай так, если тебе станет легче.

– А как мне думать? Она ведь покончила с собой.

Алистер закрывает глаза, тяжело вздыхая, и прячет руки в карманах брюк.

– Так случается, Рианна, когда человек переоценивает свои силы. Или недооценивает потери. Очень полезно осознавать последствия, когда делаешь выбор.

– Ей было восемнадцать лет! Что она должна была понять?!

Алистер быстрым шагом возвращается ко мне, обхватывает сильными сухими пальцами мой подбородок, сжимая с силой, и заглядывает в глаза.

– Тебе тоже восемнадцать. Если я предложу контракт, ты согласишься?

– Нет, конечно! – Я отбрасываю его руку, и он улыбается с одобрением.

– А Трейси согласилась. Знаешь почему? Легко соблазнить того, кто любит мечтать, но не обладает умом и храбростью, чтобы исполнить свои мечты. Такой человек хватается за чужие руки в надежде, что эти руки вытянут его наверх. Но демоны… демоны тянут вниз. Это законы гравитации, милая.

– Вы могли оставить Трейси в покое. Вы могли не трогать ее… Она ведь была невинной… Зачем? Неужели в мире так мало бриллиантов, что вы испачкали настолько чистый… добрый. – Я снова плачу, но в глазах Алистера нет сочувствия, лишь снисхождение.

– Наивная чистота слишком соблазнительна, чтобы пройти мимо. – Он протягивает мне платок. – Я встретил ее случайно, на побережье, когда искал дом для Чарли в Ламлаше. Решил заняться вопросом лично, навестить знакомые места... Трейси действительно похожа на первую леди Осборн, поэтому и привлекла мое внимание. Я сделал ей предложение, она задумалась. Потом согласилась. Все прошло без осложнений, Трейси выполнила условия и забрала деньги. На прощание она сказала, что мечтает вернуться в рай…

Он хмурится.

– Обычно мне нет дела до того, чем после занимаются наши клиентки, но Трейси меня зацепила. Я порывался отправить ее к моему психотерапевту, но не имел права удерживать силой после выполнения контракта. Джейсон доставил ее домой, и она в ту же ночь вернулась в рай… Кстати, этот кулон она украла, хотя не имела на него права. Это старинная, уникальная вещь, сплав из трех металлов. Я уж было испугался, что его утеряли в ходе ритуала.

Алистер спохватывается, что с большей теплотой обсуждает кулон, чем человека, и добавляет:

– Мне жаль Трейси. Правда. Но это был ее выбор.

– Она не понимала, что именно выбрала. Она… – Горло сводит от судороги, и я жмурюсь. – Можно ведь не трогать чистоту, не топтать, даже если она потерялась в заблуждениях.

– Можно, – охотно соглашается Алистер, – но тогда мне будет скучно жить.

Он стирает слезы с моей щеки с любопытством патологоанатома и оставляет меня наедине со страшной правдой, которую я все еще не могу осознать до конца. Как в тумане иду за дворецким по бескрайним коридорам, стремясь оказаться на свежем воздухе.

Машина инспектора запаркована у подъезда, но, сделав к ней шаг, я слышу глухой звук и оглядываюсь, вскидывая голову: Лина стучит книжкой по кованой раме балкона на втором этаже, привлекая мое внимание.

«Забери меня», – показывает она мне, и до меня с опозданием доходит, что она притворялась за столом, зная, что дядя поймет нашу молчаливую беседу. В глазах девочки – бездна отчаяния и тоски, и мне хочется выкрасть Лину прямо сейчас, чтобы согреть и утешить.

«Обещаю», – отвечаю ей, расстроенная донельзя, и сажусь в машину, где дремлет инспектор.

На обратном пути он не задает мне вопросов, за что я ему крайне благодарна, но в памяти вместо радио звучат жестокие слова Алистера: «Можно... Но тогда мне будет скучно жить».

Я очень хотела понять, почему покончила с собой Трейси. Теперь я знаю. И мне предстоит сообщить причину преподобному Мартину, чтобы он перестал винить себя. Но я не представляю, как можно такое рассказать и стоит ли вообще упоминать о клубе. Что хуже: оставить человека в терзаниях неизвестности – или посвятить в кошмарную правду?