Чтение онлайн

Его голос такой спокойный, что я начинаю паниковать: хоть бы он не последовал за дочкой, поддавшись мраку обреченной случайности.

– Мартин, вы не имеете права умирать. Чарли может сесть в тюрьму за то, чего не совершал. Где же здесь справедливость, которую вы так искали?

– Он знал о том, что творила его семья, но ничего не сделал, так что он тоже виноват, – осуждает пастор, но я возражаю:

– Чарли спас девушку, такую же, как Трейси, два года назад. Он спас Майкла и Аманду. Он всю жизнь мечтал убить Джейсона, но не смог. В моей игре он получил бы сто осборнов и ста. Я люблю его. У нас будет ребенок.

В зеленых глазах преподобного Мартина фотонами вечернего света мелькает осознание, рассеивая туман, и пастор едва заметно тепло улыбается, впервые за последние недели.

– И какой прок, что ты слушала мои нравоучения? – упрекает он. – Джерри в конце зимы раздавал бесплатные презервативы, хоть бы взяла.

Инспектор звякает наручниками, но не надевает их на Мартина.

– Отче, я предлагаю вам написать чистосердечное признание, пока американцы не раздули скандал до космических масштабов. Суд учтет ваши былые заслуги. – Инспектор поворачивает голову в мою сторону и поясняет: – Преподобный Мартин – военный врач в прошлом. К тому же задеты интересы закрытого сообщества, частью которого был Джейсон Осборн. Они не захотят огласки, и ваше дело спустят на тормозах, я уверен. Убийство представят несчастным случаем, а вас отправят в миссию лет на двадцать. Вы начнете новую жизнь.

– Я уже начинал однажды. Больше не смогу, да и не хочу.

Мне бы закричать, чтобы он услышал, но выходит лишь тоскливое признание:

– Сделайте это не ради себя, а ради тех, кто вас любил и любит. Вы всегда говорили, что каждый человек заслуживает столько шансов, сколько способна выдержать его душа. Так неужели в вас ни осталось души? Судя по игре, пятая часть еще живая.

– У тебя хорошая игра, Ри, – соглашается преподобный Мартин, и в голосе звучит желанное сомнение. Сомнения иногда – добрый знак, особенно если они исходят от человека, который уже поставил на себе крест.

К счастью, в этот вечер сомнения победили. В полицейском участке преподобный Мартин написал чистосердечное признание. О том, что его дочь стала сексуальной жертвой закрытого общества, участником которого был Джейсон Осборн. О том, что отец отомстил за дочь.

Пастор следил за Джейсоном, когда тот приезжал навестить сына, и готовился наказать. Он заранее подготовил химикаты, чтобы усыпить Чарли, но действовать все равно пришлось наобум, ибо Джейсон приехал в Ламлаш гораздо раньше, чем планировалось, и возвращаться на остров снова не собирался.

Пастор пришел в дом со стороны холмов, через заднюю дверь, имея при себе копию ключа. Джейсон был на кухне, и пастор первым делом поднялся к Чарли. Тот сидел у окна и что-то рисовал. Преподобный Мартин бывал в «горячих точках» во времена врачевательства и умел мгновенно лишить человека сознания. Он усыпил Чарли и спустился вниз. Вошел на кухню, и началась ссора. Джейсон говорил, что пастор никогда не докажет связь между Трейси и семейством Осборнов, и Мартин выхватил нож – набор стоял на кухне в одном и том же месте постоянно. Драки не было: Джейсон оторопел. Все закончилось очень быстро. Мартин стер отпечатки и собрался уйти тем же путем, каким попал в дом, но в гостиной едва не столкнулся с Чарли. Химикаты были старые, подействовали не до конца. Чарли не заметил пастора, и тот исчез из дома. А через два часа инспектор Доннаван уже стоял у двери.

Если бы инспектор приехал раньше, убийства не произошло бы.

Если бы…

Если бы.

Увы, история не знает сослагательного наклонения.

Джио Россо, «Знаешь, Мэри…»

[…]

Ты знаешь, Мэри,

Есть истина в вине и теле,

Религии и постели,

Но я отыскал в тебе...

POV Чарли

В квартире Джейсона – сумасшедший дом. Люди приходят и очень редко уходят. Журналисты, имиджмейкеры, адвокаты, представители каких-то чиновников…

– Тебя обслужат по высшему разряду, ноги я раздвинула удачно, – с обидой сказала Феррари, когда мы прощались вчера. Чертовка надела темные очки и смоталась, оставив меня с толпой чужаков. Они захватили меня в заложники с той минуты, когда я ступил на американскую землю. Мне вторые сутки говорят, как себя вести, что говорить, куда улыбаться.

Сейчас я сижу на террасе, глядя с высоты пентхауса в Манхэттене на прокопченный городской пейзаж, и медленно закипаю. Я никогда не любил этот дом. Надеюсь, Джейсон завещал все свои капиталы бездомным, чтобы насолить Алистеру.

Алистер, кстати, пытается до меня дозвониться еще со вчерашнего дня, но я попросил Гарри, чтобы нас не связывали.

Гарри, охреневший от кампании по обелению моего образа, наивно пытается напомнить коллегам-адвокатам о важности расследования, но на беднягу Гарри никто не обращает внимания. А может, они не понимают сильного шотландского акцента, к которому я успел привыкнуть.

Я очень сонный: ночью мне устроили вечеринку. Ее организовали «друзья, для которых Чарли – пример для подражания». Меня поддержали какие-то селебрити, требуя законного расследования, а эта девчонка (зачем я с ней связался когда-то?), Триша Вудс, сказала, что я прекрасный человек...

Нет слов. Я с ней видео 21+ записал, и она по тупости сохранила ролик в «облако»; хакеры взломали аккаунт и выложили в Сеть. Только Ферр и спасла, поколдовала в интернете. Именно за это событие зацепился Джейсон, чтобы отправить меня в Шотландию до конца учебного года.

Будь Триша адекватной, обходила бы меня за километр, а она пришла в гости, из Лос-Анджелеса прилетела, и рассказывает байки о моей душевной красоте. Во время вечеринки она залезла на меня, и меня едва не вырвало от чужого приторного запаха. Хорошо, организатор вечеринки оттащил девчонку, потому что поцелуи не были заявлены регламентом.

Господи… Я всегда окружал себя людьми, но сейчас меня от них тошнит. Хочу одиночества. Хочу слушать голос Вселенной, а не вот это вот всё.

…Гарри выходит на террасу, жуя чизбургер из «Макдака», и подает мне бутылку колы.

– «Кока-кола» рекламу не оплачивала, возьми вот эту минералку, – сухо говорит женщина №3, вырывая из моей руки колу и впихивая минералку.

Я присвоил имиджмейкерам номера, чтобы не запоминать имена.

– Прочти вот это, утром разошлем, – деловито сообщает №3, и у меня в другой руке оказывается пригласительный на плотной бежевой бумаге с золоченым тиснением по краям и витиеватым черным шрифтом. Какой примитивный дизайн.

«Чарли Осборн скорбит по матери. Символическое прощание с оскороносной актрисой Джессикой Милборн состоится в часовне Фрэнка Кэмпбелла в пятницу, 19 марта…»

– Что за херня? – холодно спрашиваю и пью минералку, чтобы не психануть.

– Это…

– Я понял, что это. Кто вам разрешил лезть в память о моей матери? Джейсона хороните, а ее оставьте в покое.

– Но тело вашего отца еще в морге, – теряется №3.

– Только попробуйте разослать этот бред, и я вас вышвырну отсюда.