Чтение онлайн

Как грустно, подумала она, приехать в Ниццу, где свежее солнце и лазурная жара неба и… Она даже не хотела думать, что будет потом, боясь растерять своё последнее мужество.

Сколько необыкновенных случайностей должны были назначить друг другу свидание, чтобы Катя и Андрей встретились…

Кристина открыла дверь своим ключом, и Катя оказалась в квартире, где было всё массивно и долговечно. Воздух казался сырым от слёз. Было много людей, женщины плакали.

– Катья, – с французским акцентом еле слышно вымолвил её имя Андрей.

Катя вздрогнула, и у неё тут же вылетели из головы заранее приготовленные слова сочувствия. Под тяжестью горя плечи Андрея были опущены.

Он изменился до неузнаваемости, даже стал ниже ростом, и нитка седины появилась в волосах, моментально отметила Катя. Но главное – ей хотелось увидеть его глаза. Душераздирающий взгляд мягких, доброжелательных глаз Andr'e вызвал взволнованный отклик у Катюши. Она решительно шагнула ему навстречу, обняла и, прижав к себе, прошептала:

– Андрюша, Андрей…

И ей было уже совершенно всё равно, что подумают о ней собравшиеся здесь родственники.

– Что за сиянье в нашем доме? Как зовут? – услышала Катя властный голос с тулузским акцентом.

Andr'e, смутившись, представил Кате тётушку Розали, о доброте и оригинальности которой она уже знала. Розали раньше работала психологом, а сейчас полностью посвятила себя внукам.

Тётушка, щедро распахнув свои объятия, с восхищением притянула Катю к себе и расцеловала в обе щеки.

– Изверг, ласково обратилась она к племяннику, – почему раньше не представил? Мать как бы обрадовалась этой солнечной девочке… Сейчас же пойди в ванную комнату и начисти лицо. А то у тебя вид лимонный.

Розали, энергично взяв Катюшину руку, увлекла её на кухню, где в прозрачных вазах страдали туго набитые букеты цветов, лежали всевозможные пакеты с едой и фруктами.

– Я что-то в негромком голосе сегодня, – расстроенно сказала тётушка, – не возражаешь, если я буду звать тебя Катрин? Мне кажется, ты единственная в этом доме, на кого я могу положиться. Считай, что я тебя очень попросила, – и Розали бросила Кате передник, – выложи всё это на тарелки, а я убегаю за… потом поймёшь. На Кристину не надейся, она с утра уже мозги сломала, Andr'e… у него сегодня делается такая тоска…

От тётушкиной манеры говорить Катюша боялась умереть со смеху, ей казалось, что Розали приехала не из Тулузы, а из Одессы.

Надев передник, Катя прочитала по-английски:

– Катрин, – влетел в полуоткрытую дверь голос Розали, через час встречаемся на отпевании в церкви, потом едем на кладбище и после церемонии возвращаемся все сюда. Bon courage!

Наведя на кухне порядок, Катюша выложила принесенные закуски на красивые старинные блюда, накормила расшалившихся детей, успокоила их, приготовила кофе и принялась ухаживать за взрослыми. Глядя на неё, все успокаивались. Она распространяла на всех какую-то внутреннюю дисциплину и абсолютное самообладание. Все любовались Катиной естественностью и подлинной красотой.

Нещадно выбритый Andr'e словно загипнотизированный смотрел на пустую кофейную чашку. Кате показалось, что от горя пробегала дрожь по спине его стула.

С ним что-то случится сегодня, с тревогой подумала она. Ей хотелось обмануть внутреннее беспокойство видимостью какой-нибудь работы, но его бесконечное горе неудержимо влекло Катю к Андрею. Подсознательно она чувствовала какую-то любовь: материнскую, женскую, но не осмеливалась даже думать об этом.

Время печалилось стрелками в часах. Пора идти в церковь. Все поднялись, кроме Андрея. Катя подошла к нему и положила руку на плечо, выводя его из отрешённой растерянности. От робких прикосновений её руки исходило что-то одурманивающее, обольщающее, гипнотизирующее и в то же время успокаивающее.

«Возьми себя в руки», – напряжённо подумал Andr'e и с благодарностью взглянул на Катю, чувствуя глубокую душевную потребность её присутствия. Ему показалось, что просто не было встречи, не было знакомства, он знал её всегда.

В церкви тётушка Розали взяла Andr'e под своё крыло, а на кладбище Катя не сводила с него глаз, чтобы прийти на помощь в нужную минуту.

Нескончаемые прощальные речи родственников и друзей уже начали утомлять нетерпеливую тётушку, она прошептала Кате на ухо:

– Сколько можно тянуть кота за все подробности? Одно и то же… Сейчас ты услышишь выступление психолога, – и она громко произнесла: – Послушайте, вы только послушайте, – глаза её светились надеждой и любовью. – Мои друзья-переводчики работали всю ночь, чтобы вы услышали что-то очень важное.

Уильям Блейк (1757–1827)

Перевод Татьяны и Петра Примак

После напряжённого дня, у всех словно открылись шлюзы говорливости, жестов, эмоций. В гостиной стоял шум и гам. Только Andr'e сидел безучастно на диване, опустив голову. Всё казалось ему бессмысленным, алогичным, печальным.

– Как тонко он всё чувствует и как остро всё воспринимает, – подумала Катя. Словно сплетение мысленного диалога заставило Андрея очнуться, и она увидела его грустный взгляд, робко искавший встречи с её глазами. Катенька, полная чувственной теплоты бросилась к нему, чтобы… но он уже снова опустил голову. Солнечные блики на рыжих Катиных волосах были как золотые ленты, она светилась вся нездешней добротой, но Andr'e этого уже не видел.

Энергичная тётушка Розали по традиции раздавала всем присутствующим на память что-нибудь из вещей или книг усопшей сестры. Катеньке досталась желтоватая книжечка Paul Geraldy «Toi et moi», открыв которую была поражена – 224-е издание!

– Читать будешь потом, а сейчас – держи, – Розали протянула ей перламутровую шкатулку.

– Нет, нет… Что Вы… Я не возьму…

– Ты посмотри хотя бы с интересу. Это она завещала тебе: кольца, серьги и другие украшения. Жаль, как жаль, что вы не успели познакомиться. Она была бы счастлива.