Чтение онлайн

Домовой поминутно вздыхал и покряхтывал, время от времени грустно оборачиваясь к старому дому. Венька, наоборот, радовался жизни и каждые две-три минуты жизнерадостно попукивал.

– Ловим такси, старый!
– возопил он, увидев свет фар.
– Эй, машина, а ну, стой! Стой, машина!

Но машина на его призывы не обратила внимания. Водитель даже не увидел размахивающего руками гремлина - переехал, недоуменно поморщился и поехал дальше. Мужику показалось, что под колеса попал камень.

Измятый и обозленный гремлин подскочил, как резиновый болванчик, и заорал вслед:

– Ужоснах!!! Где модератор?!!

– Охти мне!
– испуганно подбежал Прокоп, хватая гремлина за плечи.
– Венька, ты живой?!

– Убери руки, ахтунг!
– начал отбиваться гремлин.

Конечно, с ним ничего не случилось. Гремлины, да и большинство подобной нечисти - существа другого типа, нежели обычные животные, и обычное физическое воздействие против них малоэффективно. Гремлину на голову можно скинуть десятитонную глыбу - выползет, отряхнется и пойдет дальше. В буквальном смысле этого слова они даже не живые.

Есть, конечно, и очень эффективные способы убить гремлина… но сами гремлины разговоров на эту тему стараются не поднимать. В конце концов, они ведь и так живут очень недолго…

– Борян! Борян!
– завопил Прокоп, махая руками туманному силуэту, несущемуся по шоссе.

Рядом притормозил мотоцикл. Очень маленький - с детский трехколесный велосипедик. А с него соскочил уродливый мужичок, фигурой похожий на репку. Черная кожаная косуха, такая же бандана с черепами, бородища, темные очки… и ростом с кролика.

Дорожник Борян - дух Московского шоссе.

Само собой, его мотоцикл был не мотоциклом. Скорее уж часть тела самого Боряна. Фары у него отсутствовали - дорожники, как и большинство духов места, отлично видят в темноте.

– Прокоп, тебе чего?
– пробасил дорожник.

– Да мне б на Ташкентскую…

Борян шмыгнул носом, высморкался в собственную бандану, невозмутимо водрузил ее обратно на макушку, а потом гордо объявил:

– Не вопрос, камрад, сейчас сделаем.

Работа заняла считанные минуты. Дорожник некоторое время пристально следил за дорогой, принюхивался к каждому автомобилю, несколько штук равнодушно пропустил, а потом резко повернул ладонь, словно поворачивал ключ в замке. Очередной автомобиль издал шумный выхлоп и остановился.

– Вот этот на Ташкентскую идет, давайте с ним, - сообщил Борян, забираясь обратно на мотоцикл.
– Я ему движок приглушил на минуточку - забирайтесь, сейчас снова поедет.

Венька, даже не поблагодарив, уже нырял в выхлопную трубу. Гремлин истончился до состояния червя и мгновенно оказался в недрах старенькой «Нивы». Прокоп же по старой привычке отвесил дорожнику земной поклон и только после этого просочился в щель багажника.

Водитель не очень понял, что случилось. Да и не задумывался особо - мужик возвращался с дня рождения, был слегка подшофе и волновало его в данный момент только одно - как бы не встретиться с гаишниками.

– Венька, я чего-то в этой книжке не пойму ничего… - смущенно почесал в затылке Прокоп.
– Это про компьютеры, что ль, чего-то?

– Ниасилил?
– сочувственно хмыкнул гремлин.
– Эх, старый, не продвинутый ты… Выпей йаду и не мучайсо!

– Венька, хватит уже надо мной издеваться!
– вспылил старый домовой.
– Я тебе сейчас уши-то пооборву, пооборву! Не стыдно тебе?! Четыре года стервецу, а мозгов… на три всего! Я тебя на полторы тыщи лет старше, а ты!… и-и-и, бессовестник!

– Зочем ви тгавите?
– насмешливо посмотрел на него гремлин.
– Конечно, старый, ты у нас по возрасту первонах! И что?

Прокоп промолчал. В конце концов, гремлин есть гремлин - что с него возьмешь? Эти мелкие пакостники до конца жизни остаются детьми.

По указанному адресу их уже ждали. Возле дощатого забора молча и торжественно выстроилась приветственная делегация - два десятка домовых разного звания. Впереди всех с небольшой папкой - Михей. Сегодня городяник выглядел еще более важным, чем обычно. Прокоп нерешительно просеменил вперед, не понимая, что все это означает.

– Дорогие товарищи!
– начал Михей.
– Сегодня мы собрались здесь, чтобы попрощаться с нашим, не побоюсь этого слова, патриархом - домовым-господаром Прокопом!…

– Как?… - ахнул старик, хватаясь за сердце.
– Меня - на свалку?! Да за что же?… Да как же?…

– И поприветствовать нового члена нашего общества - высотника Прокопа!
– торжественно закончил городяник.

Прокоп резко замолчал. На него нахлынула целая смесь диких чувств - но преобладал восторг.

– Меня… меня… и высотником?!
– всхлипнул домовой.

– Старый, попеарь меня!
– прошипел Венька, пихая Прокопа в бок.

– Примите наши общие поздравления, товарищ высотник!
– провозгласил Михей.
– Также вас желает поздравить лично столичник!

Он торжественно раскрыл папку и над ней появилось мерцающее невнятное изображение. Столичник безошибочно распознал в толпе домовых Прокопа и произнес:

– Буду краток. Поздравляю.

Сказав это, самый главный домовой России отключился. Работы у столичника столько, что не продохнуть - днем и ночью крутится, словно белка в колесе. Некогда пространно поздравлять каждого свежеиспеченного высотника - их с каждым годом все больше.

– Двадцать два этажа!
– гордо объявил Михей, шествуя впереди почетной делегации.
– Строители его еще не сдали, но все уже здесь. Все на месте. Все работает.

– Да-а-а-а… - восхищенно вздохнул Прокоп.

Новостройка выглядела совершенно потрясающе. Настоящая мечта домового… хотя теперь уже высотника. Теперь он, Прокоп, будет распоряжаться сотнями квартир! Лифты! Водопровод! И целая куча Большаков!

– Ну, Михей, уважил… - пробормотал старик.

– Заслужил, товарищ!
– ответил городяник.
– Ну что, заселяем согласно обычаю? Василий Сергеевич, ваш выход!

Из-за угла вальяжно вышел огромный рыжий котище. Он смерил Прокопа пренебрежительным взглядом и пробасил:

– Где мой гонорар?

– Прошу, - сунул ему пакет сметаны городяник.
– Как уговаривались.

Котяра прищурился, внимательно посмотрел на ценник и, видимо, остался удовлетворенным. Во всяком случае, он наклонился, чтобы Прокопу было удобнее усесться.

– Не испачкай шерсть, старый, - важно предупредил он, входя в подъезд.
– Я ее только что вылизал.

Перед входом стояла молоденькая шишимора с рюмкой водки и куском черного хлеба, посыпанного солью. Василий Сергеевич остановился возле нее, Прокоп опорожнил рюмку, закусил хлебцем, крякнул и, расчувствовавшись, чмокнул девушку в щеку. Шишимора ехидно хихикнула и, притворно смущаясь, закрыла лицо зелеными волосами.