Чтение онлайн

– Извините, - обратилась она к стоявшей за прилавком сказочного обличия девушке., На носу у девушки сидели очки, пряди светлых волос были убраны за уши.
– Я хочу предложить несколько книг. Вы ведь, надеюсь, книги покупаете?

– Ну, - ответила девушка, - смотря какие.

– О, мои в отличном состоянии, - сообщила Карен и вдруг вытянула шею, чтобы получше вглядеться в девушку.
– Боже, какой на вас свитерок милый. Сами связали?

– Спасибо, - девушка порозовела, посмотрела себе на грудь, а затем – в ожидающие, яркие и теплые глаза Карен.
– Нет, вы знаете, я его на благотворительной распродаже купила.

– Да что вы? Вот это я называю везением. Знаете, ведь это настоящее искусство - выглядеть привлекательной, не тратя кучу денег. А где эта распродажа?

К этому времени книги уже лежали на прилавке, как и сложенные ладони Карен, успевшей сократить расстояние, отделявшее ее от новой приятельницы.

– Ну, - девушка поколебалась, - это в Ричмонде, такой небольшой магазин между вьетнамскими продуктовыми. У них там много чего есть. Джинсы, нисколько не хуже новых, и всего по пять-шесть долларов.

– Вы шутите! Непременно туда загляну. Мне новая одежда позарез нужна! А то на меня совсем уже ничего не лезет. Знаете, я ведь недавно ребенка потеряла и у меня такая депрессия началась. Все ем, ем, ем. Представляете, как едят впавшие в депрессию люди?

– Я… ну да, конечно. Так вот, насчет этих книг… - девушка перебирала их, краснея под пылающим взглядом Карен.

– Понимаете, я подумала, может, купить пару джинсов, которые придутся мне впору? Ведь это так важно. А то я недавно полезла в платяной шкаф, посмотрела, что ношу и чуть не расплакалась.

– Да, это ужасно, - поморщилась девушка.
– Однако, ваши книги… Да… Они нам не подойдут.

Лицо Карен вдруг потускнело, почти неприметно, но страшно.

– Не подойдут?
– точно эхо, повторила она.

– Мне так жаль, - девушка поежилась, - но они не… они устарели. По-моему, у нас даже есть несколько таких - в корзине на улице, бесплатные.

– Вы хотите сказать, что не купите ни одной? - Карен на шаг отступила от прилавка, впрочем, на шаг совсем маленький. Теперь она походила на человека, услышавшего, что у него рак и, увы, неизлечимый.

– Может быть, вы попробуете отнести их куда-нибудь еще?
– взмолилась девушка.

– Нет-нет, я не могу, - ответила Карен.
– Мне и к вам-то зайти едва-едва храбрости хватило. Я… я просто не могу сейчас переносить людскую грубость. Нет-нет, вы-то были очень милы, но… если мне придется… о Господи… - Карен тяжело вздохнула и развинула в отважной улыбке губы .
– Ну, может, вы хоть что-нибудь купите ? А остальные я отдам так.

– Да я, на самом деле, хотела… - девушка, похоже, нашла путь к спасению.
– На самом деле, я хотела сказать, что, возможно, в каком-то другом месте вы получили бы за них больше. Я могу предложить только по доллару за штуку… ну, может быть, три вот за эту.

– О, так это замечательно, правда. Как раз то, что мне нужно.

На чем все и закончилось.

При возвращении в «Туннель любви» Карен выглядела куда более спокойной. Дурное настроение ее подсластилось своего рода вызывающим юмором, и она все поглядывала на меня, словно озабоченная тем, что мне, быть может, несколько не по себе.

– Ну, как вам это понравилось?

– Не очень, - признался я.
– Все походило… не знаю… на попрошайничество… или на изнасилование.

– И правильно! Насильник это всего лишь обозлившийся попрошайка!

Я обдумывал ее слова, стоя на входе в «Туннель любви» и стараясь взглянуть в глаза миру как таковому. То, что сказала Карен, было таким отработанно спорным, таким изящно претенциозным - и таким шаблонным.

Возможно, она могла бы - при ее-то уме - сделать отличную карьеру в рекламе. Я попытался вообразить ее в этом мире, однако понял - нет, не получится. При всей тонкости ее ума, Карен годилась не столько для того, чтобы убеждать людей в том, будто им что-то нравится, сколько для того, чтобы убеждать их в обратном. А это уже не реклама, это литературная критика.

– Вы учились в университете?
– спросил я, когда нам снова представился случай поговорить.

– Разумеется, и даже закончила его, - она усмехнулась, вытаскивая из коробки журналы и отделяя оральные от анальных. Вторник был днем, когда к нам приходили новые партии товара: свежайшие порнографические издания со всех концов света. Даже покупатели, которые затруднились бы отыскать Данию на карте, знали, что самые глянцевые влагалища поступают именно из этой страны.

– Тогда что вы делаете в магазине порнографической литературы?

– А я ни на что другое не гожусь.

– Ой, ну бросьте.

– Одно время я работала заместительницей заведующей в феминистском книжном магазине - составляла заказы, следила за ассортиментом, расставляла книги по полкам, что ни назовите, я делала все. Заведующая лишь собирала деньги да сплетничала с покупательницами. Потом начался спад, магазин перестал приносить доход, я попала под увольнение, единственная, кстати, вот и оказалась здесь.

– Неслабый поворот - от феминизма к порнографии.

Она пожала плечами, вытащила пистолетик для наклейки ценников.

– Вообще-то, нет. И там, и тут присутствует ужасная, трогательная потребность заставить людей отказаться от их настоящей жизни , от того, что они действительно чувствуют, и начать подлаживаться под некую редкостную сексуальную фантазию. Вы не можете сказать покупателям, что в реальном мире никто им этого не позволит. Пусть покупают свои фантазии, пусть относят их домой и старательно делают вид, будто им как раз это и требуется.

Сознавала ли Карен, что, в смысле идеологическом, слова ее - всего лишь умствование, да и лукавое, к тому же? Судить мне было трудно, тем более, что с ее лица не сходила легкая улыбка, - по вторникам она неизменно была весела. Похоже, сортировка новых поступлений нравилась Карен больше всей ее прочей работы, - разбор журналов, их упаковка в целлофан и расстановка по местам явно доставляли ей удовольствие. Понедельники часто казались Карен слишком тягомотными, клиентов в этот день было меньше обычного. Она с драматическими преувеличениями описывала мне муки, порожденные необходимостью торчать за своим столом на манер часовогона, наблюдая за одиноким, забредшим в магазин извращенцем, вполне способным засунуть себе в штаны свежий номер «Брызжущих молоком мамочек», - и клевать каждые две минуты носом.