Чтение онлайн

– Ишь ты.

– Вся суть в такой, знаешь… «общительной» клетке, - уточнил Вилли, хлопнув чашкой по столу, отчего бурая жидкость плеснула на густо исписанную страницу блокнота.
– Представь себе кофе как сообщество клеток. Те, что находятся в самой середке, носятся туда-сюда, поддерживая тепло. Те, что ближе к краям, получают порцию холодного воздуха и замедляются, утрачивая интерес к жизни. Однако сунь туда мою общительную клетку, и знаешь, что произойдет? Она начнет метаться по всей чашке, рассказывая впавшим в апатию клеткам, чем занимаются те, центральные, и уговаривая их заняться тем же - старается их, так сказать, построить.

– Навсегда?

– Навсегда ничего не бывает. Ты что думаешь, я принцип энтропии сумел отменить?

Эд провел всеми десятью пальцами по волосам, стараясь поднатужиться и подумать, что было для него - на пустой желудок и без кофеина - делом совсем не простым. Сколько ни тараторил Вилли о кофе, гостю он, разумеется, чашки не предложил.

– Конечно, - продолжал Вилли, - на что именно подбивать другие клетки, общительной все едино - ей что спешка, что застой, без разницы. А на практике это означает, что ты можешь купить на пляже мороженое с впрыснутыми в него общительными клетками, протаскать его с собой до самого вечера и только тогда съесть.

Эда уже прошибла испарина - впрочем, не от размышлений о том, что стал бы он «на практике» делать с мороженым на пляже. Он размышлял о том, каков - на практике - коммерческий потенциал центрального отопления, которое можно включать всего раз или два в день? А электрические компании? Не подошлют ли они к нему наемных убийц? Эд твердо веровал в максиму: «Изобрети мышеловку получше и транснациональные мышеловочные корпорации вытрясут из тебя душу».

– Сколько требуется… - нащупывая новую мысль, спросил он, - сколько требуется твоего вещества, чтобы поддерживать при постоянной температуре… ну… допустим… подогретую воду плавательного бассейна?

– Оптимальная пропорция - один к тысяче. Для чашки кофе это капелька жидкости, а для плавательного бассейна, ну, может, небольшое ведерко.

– И как дорого она обходится?

– Да она вообще ничего не стоит!
– добродушно ухмыльнулся Вилли.
– Вон, посмотри, сколько ее здесь.

Эд глубоко вздохнул - ему вдруг отчетливо представилась такая картина: Вилли Спинк обменивает секрет превращения неблагородных металлов в золото на упаковку чистых пробирок.

– Вилли, - сказал он, - будь добр, свари мне кофе. Нам нужно кое-что обсудить.

И (так?)

Ровно шесть месяцев спустя Линда Джером стояла на коленях перед незнакомым ей музыкальным центром, пытаясь понять, как добиться от него не только мигания лампочек, но и звука, и размышляя заодно, не сменить ли ей фамилию Джером обратно на Уиттс, ее девичью. Теперь, когда они с Эдом прожили врозь почти уже месяц, и Линда начала новую жизнь с Брайаном, самое время было сбросить путы прежней ее личности.

Беда только в том, что «Линда Уиттс» выглядело ужасным во всех отношениях, да тут еще лампочки центра вдруг погасли все до единой, и Линда испугалась, не сломала ли она чего? А на смену испугу пришел страх: вот вернется Брайан домой и пришибет ее прямо на месте. Страх этот Линду немного удивил: всего только нынешней ночью она лежала, свернувшись калачиком, в объятиях Брайана и шепотком поверяла ему самые сокровенные свои мечты и надежды, кормя любовника с ложечки, точно дорогим мороженным, интимными тайнами, а он, урча, требовал добавки. Однако сегодня Брайан был на работе, и Линда вдруг поняла, что хоть она и выспросила о прежних его привязанностях все до самого донышка, относительно чувств, питаемых Брайаном к музыкальному центру, ей ничего не известно.

– Да не молчи же ты, сучка, - прошипела она, обращаясь к глупой машине. И о счастье - от сделанного наугад тычка в еще одну кнопку, из динамиков хлынула музыка: Джони Митчелл, сопровождаемая электрическими гитарами, синтезаторами и обработанной компьютером барабанной дробью. Брайан сказал вчера, что питает к ней искреннее уважение - к Джони Митчелл, то есть, - за то, что ей хватило смелости столь радикально сменить направление, за то, что она не желает прилаживаться к ожиданиям, рожденным прошлым. «Точь-в-точь как ты, дорогая» - похвалил он ее, Линду, то есть.

Брайан был практикующим шиатцу целителем, работал со звездами, немного знал Джони Митчелл и даже получил как-то приглашение на один из ее нечастых концертов, который прослушал из-за кулис. «Она действительно хороша - даже лучше, чем я ожидал».

А вот это, интересно, какого дьявола значит?

Линда вдруг сообразила, что в квартире звонит телефон.

Вообще-то, звонил он уже довольно давно, просто Линда думала, что это такой звуковой эффект, сопровождающий песню, которую исполняла сейчас Джони Митчелл - отповедь духу потребительства, содержавшую, среди прочего, записанные на пленку высказывания случайных людей: «Я люблю мой “порш”» и прочее.

– Алло?

– Привет, это Элен.

Выходит, не Эд.

– Э… Элен? Как ты меня нашла?

– Ты же сама на прошлой неделе дала мне этот номер.

– Правда?

Нелепица какая-то, все равно что назвать дочери телефон супермаркета, в который она иногда заскакивает за покупками, или номер поезда, которым ездит в город.

– Ну да, - подтвердила Элен, голос ее звучал устало, напряженно, измотанно.
– Сказала, что теперь твой дом будет здесь. Что у тебя, наконец, имеется будущее, а не одно только прошлое.

– Неужели?

– Послушай, мам. У меня все плохо. Мне нужно на время уехать.

– Уехать?

– Эти журналисты, которые лезут к нам с тех пор, как мы разбогатели - они меня просто достали. Газеты приклеили мне кличку «Наследница Сперома», а я хочу быть обычным человеком и никому не мозолить глаза! А тут еще газетчики пронюхали, где я живу, проследили за машиной, на которой Фергюса возят в садик.

– И что?

Пращи и стрелы душечки-судьбы несколько очерствили Линду: она же сумела по-новому сбалансировать энергетические потоки своей жизни, отчего же и другим не проделать то же самое?

– Эти газетчики… - продолжала стенать Элен.
– Им непременно нужно знать мое мнение о папиной ссоре с прочими членами корпорации «Спером», о купленном им Моне, которого он и называет-то «Монетом», о его аресте за вождение в пьяном виде. И все время спрашивают, известно ли мне, куда пропал Вилли Спинк, и… и что я думаю о твоем разрыве с папой. Шляются вокруг моего дома… толпами, мама, орут что-то в окна и двери. Я больше так не могу. Я оставляю Фергюса папе и уезжаю в Тунис.

– В Тунис? А как же я?…

– Ну, я думаю, тебе лучше со мной не ехать. Газетчики…

– Нет, я о другом, - дыхание Линды стало прерывистым. Что все это значит?
– Как ты можешь оставить мальчика на попечение человеку вроде твоего отца?

– Не говори ерунды, мама. Папа любит Фергюса. Ему нужен кто-то, о ком он сможет заботиться. Он просто одинокий мужчина пятидесяти с лишним лет, растерявший всех друзей и получивший слишком много денег. Побудет немого дедушкой, ему это только на пользу пойдет.