Чтение онлайн

Иона точно хлестнули по лицу. Едва сдерживая гнев, он напряг все силы, чтобы не дать волю языку и рукам. Ион закрыл воспаленные глаза, чтобы успокоиться, но неожиданно вихрем пронеслись перед ним картины только что виденного - ограбленные и униженные молдаване, - и он угрожающе сжал кулаки.

В это время дубовая дверь, ведущая в соседнюю комнату, тихо раскрылась и вошел пожилой полковник на тонких кривых ногах. Он, видимо, только что позавтракал и был в отличном настроении.

– Кто это?
– спросил полковник, небрежно кивнув на Иона.

– Задержан заставой, - почтительно ответил офицер, добавив несколько слов по-французски.

– Конечно, лазутчик, - согласился полковник, отвечая по-румынски, и с ног до головы оглядел Иона.
– Однако тонко задумал, каналья. Ишь ты, ухмыльнулся он и презрительно выпятил нижнюю губу.
– Георгиевский кавалер, из плена бежал... Ловко!

Полковник с любопытством подошел к Иону, брезгливо, одним пальцем коснулся его плеча... В комнату вошел дежурный по штабу сержант, взял под козырек и доложил полковнику о жалобщиках-молдаванах.

Полковник оставил Иона и насупился. В раздумье он походил немного и приказал подать шинель.

Едва полковник показался в двери, как молдаване наперебой заговорили о своих бедах, стали просить заступиться и обуздать солдат.

Полковник с минуту молчал, вытирая лицо белоснежным платком, потом нахмурился, втянул большую голову в приподнятые плечи и впился руками в перила крыльца.

– Жаловаться на солдат короля?! Роптать иа своих избавителей?! Вон отсюда, большевистское отродье!

К крестьянам подбежали солдаты. Испуганные старики и женщины попятились. Какая-то старушка, крестясь, упала на колени. Со слезами стала просить о прощении.

– Ах ты, глупая!
– вскрикнул Ион и припал лбом к стеклу окна.
– Перед кем на колени, перед грабителем?!

И, охваченный приступом негодования, забыв об офицере, бросился к выходу. Офицер шагнул за ним следом, спустил предохранитель пистолета и закричал:

– Стой, мерзавец! Стой, каторжник! Вот когда ты сказался!

На крик офицера вбежал сержант.

– Связать негодяя!
– приказал офицер, потрясая кольтом.
– Запереть и держать, пока не потребую.

Упустишь мерзавца, своей головой за него поплатишься!

Всю злобу из-за незаслуженной угрозы офицера сержант выместил на Ионе. С размаху он ударил его кулаком в переносицу. В глазах Иона расплылись яркие круги, он зашатался и, хватаясь пальцами за воздух, рухнул на пол.

В эту минуту к веранде дома подскакал на взмыленной лошади гонец. Он на ходу соскочил с коня и подал полковнику конверт. Прочитав бумагу, полковник вскинул голову, выпятил грудь и напыщенным голосом приказал играть сбор эскадронов.

...Ион очнулся в каменном мешке сельской часовни.

Голова его болела, переносица нестерпимо ныла.

Со двора доносился назойливый звон колокола и резкая команда на румынском языке.

Ион вскочил на ноги и метнулся к окну, заделанному грубой железной решеткой. Он увидел сельский майдан, заполненный народом, деревянную церквушку и черноризника на ее ветхой паперти. Священник о чем-то шептался с адъютантом.

Вокруг толпы, построенные квадратом, стояли кавалеристы. По углам майдана угрожающе торчали ребристые стволы "гочкисов" со вставленными в замок патронными лентами.

Предчувствие чего-то недоброго томило молдаван.

И когда в толпу были втиснуты крестьяне, приведенные солдатами с дальней окраины села, на паперть взошел полковник. Он потрогал толстыми пальцами щеточки подстриженных на английский манер усов и крикнул толпе:

– На колени!

Молдаване испуганно повалились в снег.

– Снять шапки!
– снова закричал он истошным голосом.

Сотни рук поднялись к головам.

– Хотин пал, - начал громко полковник и помахал над головой .донесением.
– Солдаты королевской армии опрокинули хотинских голоштанников и угнали к Днестру. Там всех их ожидает достойный конец! Победа эта, - заключил полковник, подняв кверху указательный палец, послана румынскому оружию самим вседержителем!

Толпа затихла. Солдаты стояли торжественно и неподвижно.

Полковник кивнул священнику, и тот начал молебен. Слова его заунывной молитвы сливались с гулом артиллерии, все еще гремевшей вдали. Над парком горланило воронье.

После молебна священник обратился к своей пастве.

– Все от бога, - сказал он наставительно.
– Король матери нашей Румынии - помазанник божий.

За противление ему всевышний послал вам страдания...

Речь его была нескончаема. В руках дьякона дымилась угасающая кадильница, и сизые струйки истлевающего ладана тянулись к толпе и таяли.

Когда поп умолк, полковник подал команду, и кавалеристы обнажили сабли.

– Даю на размышление пять минут, - вскричал полковник, - после чего вы назовете мне всех участников мятежа, укажете тех, чьи сыновья ушли к изменникам короля и закона!

Страх как бы сковал молдаван, они еще ниже опустили головы. Только в передних рядах тихо всхлипнула женщина, за ней другая, и обе, обессилев от ожидания, уткнулись в снег и громко заплакали.

– Чувствуете?
– злорадно засмеялся полковник.
– Тем лучше: будете знать, за что наказаны.

Толпа молчала. Полковник взмахнул рукой, взвод кавалеристов спешился и рассыпался в толпе.

– Читайте, батюшка, - кивнул полковник священнику.

Сотни глаз уставились на пастыря.

– Добручану Георгий, - начал поп, косясь в заложенную в молитвенник бумажку.
– Леу Петре, - возвещал он неторопливо.
– Балану Федор...

Некоторые поднимались. Того, кто не выходил, священник отыскивал глазами, затем указывал на него солдатам.

Кавалеристы проворно сновали в толпе и выхватывали- из нее одну жертву за другой. Несколько человек, недавних фронтовиков, поп представил полковнику как смутьянов, "одержимых большевистской заразой". Солдаты связали им руки веревками и, подталкивая прикладами, погнали на помещичий двор.

Полковник приказал виновных высечь шомполами...

Пороли жестоко. Всюду поспевал адъютант полковника. Он подбегал к месту экзекуции, назначал количество ударов и понукал умаявшихся солдат:

– Пори как следует! Пори так, чтобы мразь эта всю жизнь Хотин помнила!

Полковник аплодировал своему адъютанту.

Все это видел Ион из окна часовни.

– Звер-р-р-и-и!!! Кровопийцы, будьте вы прокляты!
– кричал Сорочан. Никогда Бессарабия не простит вам этого...

Но голос Иона не дошел до слуха румынских карателей. Он заглох в каменных стенах часовни.