Чтение онлайн

И.

From: М To: И

В ночи висит звенящая пустота - это эхо разлуки. Я закрываю глаза и слышу твое дыхание. И вот я уже вижу твои глаза. Я целую твои губы и становится жарко. Твое тело меня просто манит. И даже мысль о близости дурманит. Закрой глаза, и ты почувствуешь, как ласкают тебя мои руки. Мои пальцы гладят тебя по спине, вызывая щекотящую теплую волну, опускаются ниже и касаются мягких завитков на ногах. Мне нравятся твои ноги сильные, стройные. Я люблю гладить их, ощущая упругость мышц. Я прижимаюсь к тебе, вдыхаю запах твоих волос, и мне кажется, что я - это ты, а ты - это я, и ничего вокруг больше не существует. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ !!! М.

6. Суббота

From: И To: М

Привет, Любимая! Не грусти, погода будет когда-нибудь. Что бы не было за окном, я все равно буду любить тебя. Мне радостно от того, что все так, как есть. А слова, которые мы говорим, могут быть какими угодно, как погода, но то что они выражают - это уже совсем не слова :-). Скоро мы увидимся, и я взгляну в твои светящиеся глаза, моя Любимая Ведьма! Жду. Люблю. И.

From: М To: И

Здравствуй, Любовь моя! На улице идет сильный дождь. Он не теплый и не освежающий. Он холодный и хмурый. Погода резко изменилась, и похолодало. Хотя все так и должно было быть, ведь черемуха зацвела. Но тем не менее, хочется свернуться калачиком и закутаться во что-нибудь, чтобы не было зябко от сырости, а было тепло и уютно. А лучше всего прижаться к тебе и уснуть. Но... Как рассказать тебе, что я чувствую, не знаю. Слова, которые приходят, кажутся какими-то серыми и невыразительными. Я просто счастлива. Счастлива от того, что ты есть. И все будто впервые: влюбленность, цветы, волнение от каждого поцелуя, как будто он первый, ожидание писем, непостижимая долгота каждого дня без тебя, трепет от интимных признаний, даже если они просто написаны буквами на экране монитора. Иногда даже страшно становится, кажется ,что все это снится, потому что так не бывает, и страшно, что можно проснуться и обнаружить, что это сон. Но нет. Вот я смотрю на свою фотографию, которую получила позавчера, и вижу свои глаза. Давно (а точнее, с детства) не было у меня таких глаз - они сияют. Значит, это не сон.

Я люблю тебя!!! ЖДУ !!!!!!!!!!

7. Воскресенье

ЗДРАВСТВУЙ, ЛЮБИМАЯ!!!!

Алексей Андреев

И ЕЩЕ ЧЕГО-НИБУДЬ

Так всегда бывает.

Когда уезжаешь надолго,

весь город отбивается от

рук,

и вернувшись, находишь,

что все,

что было, "не так, как

надо",

стало еще хуже.

И лишь тогда

задумываешься -

зачем же вернулся?

(в письме приятеля)

1.

Она должна была уехать вечером; это уже было решено, мы все обсудили и просто сидели теперь у Андрюхи после репетиции, пили пиво и пели последнюю песню, мишкиных "Ангелов", когда началась гроза. Гроза была жуткой, шум воды глушил гитары, окно пришлось прикрыть, поскольку капли долетали аж до середины сразу потемневшей комнаты. И когда все-таки пришли на платформу, оказалось, что электричек не будет до утра - молния долбанула где-то около Нового в линию электропередачи. Я злорадно вышагивал вокруг Ленки: выходило, что она остается.

– Я возьму тачку, - заявила она.

– Где, в такое время? Ну разве что штук за 60...

– Могу пешком пойти, прямо по шпалам. Ты ведь знаешь, я могу.

– Молнии будут бить по шпалам прямо перед твоим носом. Тебе мало грозы, которую мы с Мишкой и Андрюхой устроили своим пением?

– Все равно пойду.

– Ну иди.

Тут она и расплакалась - в первый раз со дня моего приезда. Не надо было мне злорадствовать. Пять минут назад, когда мы подходили к платформе и Андрюха перенес ее через большую лужу, она остановилась и неожиданно сильно-сильно поцеловала меня. Так, как делала это раньше, спокойно и при всех. Казалось, это не я, а она была человеком, который вернулся домой. Всю эту неделю она была другая, и я даже не думал, что она теперь еще может так вот разреветься. Или так хохотать, как хохотала сегодня на репетиции. За время моего отсутствия она, хоть и не изменилась внешне, внутренне стала немножко другой - более опытной, что ли. Пожившей. "Моя бывшая подруга совсем повзрослела..." А теперь вот - нате вам; прямо как вырвало. "Да не реви ты!
– успокаивал Мишка, - Это ж гроза. Стихия, бля! И в некотором смысле - знак. Я вот к родной жене доехать не могу!"

Да... Все-таки мой приезд раздвоил ее. Даже растроил: там у нее еще какой-то Серж "для психотерапии". Растроил и расстроил - еще одна маленькая "с". Но в конце концов Мишкины рассказы, пиво и курица, приготовленная по возвращении в общагу, успокоили ее. Она звякнула маме и дала "инструкции-на-случай-если". Мишка тоже позвонил домой и ушел спать в соседнюю комнату, Андрюха отправился в гости - а мы остались в Андрюхиной "двойке". Она в эту ночь больше не вспоминала тех, кто может позвонить и не застать ее дома. Вода еще тихонько капала на пол с подоконника, а соседи сверху, похоже, что-то пировали. Она была просто чудо, и я до сих пор отчетливо помню ее худую спину и ложбинки на ягодицах...

Однако сейчас я вспоминаю и о другом: даже той ночью едва заметное чувство снисхождения, чувство под названием "По-Старой-Памяти" проскальзывало в ее отношении ко мне. Это по-настоящему развернулось на следующий день, когда по дороге в город она наговорила мне гадостей, уже чувствуя себя виноватой перед своим "Сашенькой". "Если хочешь знать, я от него в 25 раз больше удовольствия получаю, чем от тебя!". Наверное, это говорилось, чтобы разозлить, ударить, но прозвучало как-то оборонительно, вроде детского "сам дурак". Меня скорее удивило число 25 оно-то с какого потолка? Номер проехавшего мимо трамвая? Критический возраст? Рифма к "опять"? Но видимо, именно тогда, с выкриком этого магического числа, прошло ее первое впечатление от встречи и началась борьба за то "тихое счастье", в которое я вломился своим приездом - как сошедший с рельсов поезд в каком-то кино вламывается в здание провинциального вокзала. Теперь, с утра, набежали трезвые мысли, эдакие работяги в оранжевых куртках, бросились чинить провалившуюся крышу бедного вокзала и ставить меня на место, на запасной путь, на роль интересного, но случайного любовника, который скоро уедет.

Когда мы шли от метро к ее дому мимо лотков с цветами, я прочитал ей "Подожди меня чуть-чуть". "Интересно, - сказала она, помолчав.
– Ты вроде бы бросаешь человека в этом стихе. С другой стороны, ты даешь ему свободу выбора - ждать или не ждать. Это сложнее, чем просто "жди меня, и я вернусь". И иногда с такой свободой очень тяжело..."

Розу, которую я подарил ей в первый день, она оставила у меня. Вернувшись домой, я вынул красавицу из таза с водой и поставил в бутылку из-под "Каберне". Роза простояла еще дня четыре, потом засохла, и я повесил ее на люстру. Я всегда недолюбливал эту квартиру. Пока был в Штатах, ее еще и обчистили. Шкаф стоял пустой, без книг, и теперь это место действовало на меня совершенно удручающе. Кроме тех случаев, когда здесь Ленка. Когда она сидит в этом старом кресле, или в четыре утра стоит и курит на балконе, закутавшись в простыню.

2.

Две следующие - следующие не в хронологическом порядке, а в порядке памяти, что выплескивается сейчас в блокнот - возможно, приличная love story должна предлагать события в последовательно накаляющемся повествовании, небольшая такая повесть, самое "актуальное" где-то в третьей четверти, с оригинальными деталями, а ближе к концу как бы легкий прыжок мысли в сторону, на ветку за окном; либо, по-веллеровски, использовать какой-то еще трюк, некое обдуманное издевательство над деревцем сюжета например, определенный отрезок времени выбрасывается, и соединение оставшихся кусков дает это дурацкое "трагическое щемление"... но нет же, я просто переношу на бумагу историю нескольких встреч с одним человеком в месяце июле такого-то лета; историю, странно организованную моей памятью и заведомо ею искаженную, ведь в этой памяти моей, как в коробке с рыболовными принадлежностями, есть множество вещей, собранных и расположенных казалось бы хаотично, но связанных друг с другом тонкими запутанными лесками, которые тоже хранятся в этой коробке и имеют привычку соскакивать с катушек и цепляться за все подряд, и вот потянув за одну из них, вытягиваешь любимую чуть заржавевшую блесну-"черноспинку", и разглядывая ее забываешь что полез в коробку совсем за другим - за ниппельной резиной для велосипеда которая хранится там же, ведь из нее ты делал "кивки" для зимних удочек и не заводить же специальную коробку для кивков, а черноспинка между тем тянет за собой еще что-то совсем уж невероятное, у меня даже рассказ такой был, про человека который написал роман из 9 глав но всем казалось что там их 11 потому что после прочтения девяти еще две возникали в голове как бы сами собой... и главное я совершенно не знаю что потянуло за эту леску сегодня, может быть фраза с урока французского или волосинка на раковине рядом с забытыми часами только что приехавшая в штаты девушка наташа с которой мы пили прошлой ночью или бутылка из-под merlot оставленная у ручья на камне она была привезена из cофии где я сутки болтался в ожидании нью-йоркского самолета и курносая телефонистка-болгарка в паршивой гостинице была единственным человеком который говорил со мной по-русски безо всякого комплекса оккупанта а всего за несколько часов до этого в баре пулково-2 какой-то халдей не хотел брать у меня стобаксовку потому что она какая то сырая на что я ответил ему blow me она просто лежала в заднем кармане джинсов понюхай если не веришь а на следующий день ужасно воняющий нью иорк и эта зеленая рогатая баба стоит посреди воды с мороженным в одной руке и учебником права в другои или может меня так зацепила рокгруппа моего roommate которая репетировала у нас дома ввоскресенье вечером и я спел с ними мишкину тихуюзлость и своего соседскогопса или это был просто запахтравы которыи они оставили послесебя вовсехкомнатах запахкоторыи я чувствуюдажесеичас несмотряна работающиивовсювентилятор зпх такпохожиина

наши следующие две встречи связаны с ее вторым, как она их называла, "молодым человеком", Сержем. (Только сейчас мне пришло в голову, что при всей ее простоте у нее замечательный, а после двусложных фраз американок - даже просто поэтический язык в смысле различных названий. Она, например, говорила: "французский престол опять остался без наследника!", и это означало, что с Сержем она в этот раз не залетела. "Свободный американец не получился" - это уже про меня. Но назад, назад, туда, на Невский.)

Когда мы встретились втроем у выхода с "Маяковской", она, похоже, слегка растерялась, поскольку попыталась схватить за руки сразу обоих. Я усмехнулся, она усмехнулась тоже, но с каким-то жалобным "ты-же-понимаешь" взглядом. И - вот ведь парадокс!
– человек, который знает и видит больше, должен уступить и сыграть "просто старого знакомого", чтобы помочь бедной блондинке, запутавшейся со своими мужиками. Даже обидеться не удавалось - настолько комичность ситуации и любопытство экспериментатора пересилили всякие там скучные чувства собственника. Я шел слева от них, засунув руки в карманы и разглядывая прохожих, временами отдаляясь метра даже на два и пропуская между ними и мной ручейки встречных пешеходов - по моим представлениям, именно так ходят "просто старые знакомые". Она весело щебетала с Сержем, который, кстати, оказался довольно статным и кудрявым парнем. Когда мы добрались до "Апраксина" и зашли в "Money-Honey", Серж отправился за пивом, а я сообщил ей, что жизнь в Америке научила меня различать симпатичных не только среди женщин, но и среди мужчин. Сергей, по моим наблюдениям, был вполне "ничего". И довольно неглуп для своих двадцати с хвостиком лет, - добавил я вслух, а про себя продолжил: "Чего же ты со мной-то связалась? Или просто развязаться никак не можешь?"

– Интересно-интересно, - ухмыльнулась она.
– Про мужчин в Америке... поподробнее! Тебе самому случай не представился?...

– Случаев - вагон. Вот один раз я ночевал в ночлежке в негритянском квартале Питтсбурга...

– Ну и?

– Ишь, как оживилась! Увы, должен тебя огорчить - до таких великих пидоров, как Лимонов, мне еще далеко. Ленивый я, наверно. А может, не везет... Просто зашел туда - там, конечно, ни одной белой рожи - и говорю: я опоздал на автобус, денег нет, нельзя ли у вас переночевать...