Чтение онлайн

– Иди ты еще!
– грубо ответил Ленька, отстраняя ее.
– Отстань от меня!

В избе пахло свежеиспеченным хлебом.

На горячей печке, укрывшись с головой тулупом, Ленька лежал и слушал, как мать горько жаловалась Николке:

– При отце все - дети. А без отца все - хозяева. На одно Слово - два. На два - двадцать два!

Ноги саднило. Пальцы распухли и горели. Ленька вспомнил, как в прошлом году в метель и завируху отец ходил в соседнее село за валенками. Ждали его к вечеру, а вернулся он только под утро. Бросил на лавку мешок, долго стучал ногами, тер снегом отмороженные щеки.

– Заблудился... Метель закружила. Погляди там валенки, мать!

"Достал все-таки, - подумал Ленька.
– Эх, убежал заяц! Неужели еще идти?" Голова тяжело опустилась на подушку. В сонных глазах потянулось длинное мерзлое поле... Страшно и зябко было вспоминать о нем.

* * *

На другой день Ленька встал рано и побежал в школу, чтобы еще до уроков встретить Татьяну Андреевну и объяснить ей все. Он ждал ее и волновался. Но Татьяна Андреевна пришла к самому звонку, и объяснение с ней вышло короткое и совсем не такое, как думал Ленька.

– Почему ты не был вчера в школе?
– спросила учительница, останавливаясь у Ленькиной парты.

Ленька раскрыл рот, но говорить при ребятах ему не хотелось.

– Я потом...
– прошептал он, глядя на Татьяну Андреевну виноватым и умоляющим взглядом.

Ее лицо вдруг стало строже: темные полоски бровей сошлись у переносья, ямочка на щеке исчезла.

Тогда, испугавшись, Ленька тоскливо выдавил из себя случайно подвернувшиеся слова:

– Дельце тут одно было... для ребятишек...

– Заболел кто-нибудь?
– участливо спросила Татьяна Андреевна.

– Не заболел, а...
– Ленька замялся. Потом, наспех припоминая, что хотел сказать учительнице с глазу на глаз, забормотал: - Не заболел, а погода... зима стоит...

Татьяна Андреевна, вскинув брови, смотрела на него с удивлением. Ленька почувствовал ее недоверие и смутился окончательно.

– На болоте они... зайцы-то...

Кто-то громко фыркнул. Татьяна Андреевна гневно обернулась к классу. Ребята обеими руками затыкали себе рты, и беззвучно тряслись от хохота.

– Леня!
– мягко сказала Татьяна Андреевна.
– Я не понимаю, что с тобой? Объясни мне толком.

Ленька стоял перед ней красный, бросая исподлобья злые, упрямые взгляды на ребят. Губы его были крепко сжаты, он молчал. Татьяна Андреевна ждала. В классе наступила тишина. И вдруг поднялся Егорка. Его круглое лицо выражало и досаду, и сочувствие к растерявшемуся товарищу.

– Скажи правду - и к стороне, - дружески кивнул он головой.

Ленька оторвался от парты.

– Я не вру!
– крикнул он, тяжело дыша.

– Не врешь?
– медленно переспросил Егорка.
– А с пожарным Генькой где шатался?

Ленька побелел. Веснушки желтыми пятнами проступили на его щеках.

– А... ты вот что! "Шатался"!
– крикнул он и рванулся к Егорке.

Татьяна Андреевна положила руку на его плечо.

– Довольно!
– сказала она.

Ленька испуганно посмотрел ей в глаза.

– Я до сих пор верила тебе, Леня.
– Она сняла руку с его плеча и отошла.

Ленька в смятении хотел броситься за ней, остановить ее, но ноги его приросли к полу, и, когда Татьяна Андреевна была уже около стола, он с отчаянием крикнул:

– Я зайцев ходил стрелять!

Тишина в классе прорвалась взрывом дружного смеха. И, поняв, что произошло что-то нелепое и безнадежное, Ленька тяжело опустился на парту. Ему не хотелось больше оправдываться. Все равно ему никто не поверит. Он сидел, облокотившись на спинку парты, макал в чернильницу промокашку и мазал чернилами ногти. Ребята фыркали, переглядывались.

Но Татьяна Андреевна не замечала Леньки и не интересовалась его поведением. Она объясняла урок обычным, ровным, спокойным голосом.

* * *

Вечером к матери забежала соседка Паша.

– Хоть обижайся, хоть не обижайся, а прямо тебе скажу, Поля, распустился твой парень, дальше ехать некуда, - тараторила она, дергая на шее концы платка.
– Нынче мой из школы пришел, рассказывал, как Ленька перед учительницей осрамился!

– Батюшки!
– испугалась Пелагея и, опустив голову на руки, заплакала.
– Одна я, одна... И помочь-то мне некому.

– Некому, некому!
– торопливо подтвердила Паша.
– Не помощник тебе твой парень, прямо скажу.

Мать, глядя перед собой усталыми, заплаканными глазами, тихо жаловалась:

– Что день, что ночь - болит душа...

– Болит, болит!
– точно обрадовалась Паша.
– И за самого болит, и за мальчишку болит.

Плач матери Ленька услышал еще в сенях и, не отряхивая с валенок снега, ввалился в избу.

– Мам!..

Он вопросительно посмотрел на Пашу.

Она вытерла двумя пальцами губы.

– Себя спрашивай...
– и, повернувшись, со вздохом вышла.

Ленька подошел к матери. Ему хотелось рассказать ей все, что произошло с ним в школе, пожаловаться на ребят, на Егорку, но она тихо плакала, отвернувшись от него; в Пашиных словах он чувствовал какое-то обвинение и не решался спросить. И только, охваченный жалостью, робко повторял:

– Мам... мам...

– Погоди... Найдется на тебя управа. Все отцу напишу, - неожиданно сказала мать.

* * *

Забившись на печь, Ленька сочинял отцу письмо. Слова подбирались жалостные: "Все на меня, папаня, нападают, а я старался, чтоб по-хорошему было..."

Он достал из тетради чистый лист, присел к столу и, опершись на локоть, слушал сонное дыхание матери, посапывание сестер и храп Николки. К ночи все события смешались у него в голове, он даже хорошо сам не знал, что с ним случилось. Вспоминался почему-то чай у Татьяны Андреевны за чистым уютным столом, вспоминалось длинное мерзлое болото, прямые заячьи уши, а над всем этим - доброе озабоченное лицо и большая теплая отцовская рука.

"Я, папаня, не могу большаком быть. И ты на меня не надейся..."

Ленька вытер ладонью глаза и положил перо. Получит отец письмо. Холодно в землянке. Страшно. Кругом враги. И письмо от сына нерадостное. Обещал Ленька быть большаком и обманул. Там, в лесу, обещал и обманул!

Ленька торопливо обмакнул перо в чернила и жирной чертой три раза перечеркнул написанное.

"Стараюсь я, папаня, как могу. Обо мне не думай. Я все стерплю..."

Ленька прочитал эти строчки, снова зачеркнул их, достал новый лист бумаги и написал по-другому: