Чтение онлайн

– Не пройдут... Скоро в лагерь поедем. Там хоть месяц без неприятностей поживем...

Левка нахмурился.

– Пошли домой, что ли?

– А что скажем?

– Повесили, вот и все! Одно слово соврать только: "Повесили".

– Ну пойдем!

Старичок все еще стоял у окошка Марьи Павловны.

– Ну как, ребятки?
– закричал он.

– Повесили!
– неожиданно крикнули оба.

* * *

Прошло несколько дней. О Мурлышке не было ни слуху ни духу. В комнате Марьи Павловны было тихо. В сад она не выходила. То одни, то другие жильцы навещали старушку.

Каждый день Эсфирь Яковлевна посылала мужа:

– Миша, иди немедленно снеси бедной женщине варенья. Делай вид, что ничего не случилось, и не поднимай вопроса о домашних животных.

– Сколько горя на одного человека навалилось!
– вздыхала мать Сережи.

– Да, - хмурил брови отец, - все-таки непостижимо, куда это Мурлышка делся? И на объявление никто не явился. Надо думать, собаки загнали куда-нибудь беднягу.

По утрам Сережа поднимался в мрачном настроении, пил чай и бежал к Левке. Левка тоже стал невеселый.

– Не пойду я на твой двор, - говорил он, - давай здесь играть!

Как-то вечером, сидя на заборе, они увидели, как в окошке Марьи Павловны тихонько поднялась штора. Старушка зажгла маленькую лампочку и поставила ее на подоконник. Потом, сгорбившись, подошла к столу, налила в блюдечко молока и поставила его рядом с лампочкой.

– Ждет... Думает, он увидит свет и прибежит...

Левка вздохнул.

– Все равно не придет он. Заперли его где-нибудь. Я бы мог ей овчарку достать: мне обещал один мальчик. Только я себе хотел ее взять. Хорошая собака!..

– А знаешь чего?
– вдруг оживился Сережа.
– Тут у одной тетеньки много котят родилось, пойдем завтра попросим одного. Может, как раз рыженький попадется! Отнесем ей, она обрадуется и забудет своего Мурлышку.

– Пойдем сейчас!
– соскочил с забора Левка.

– Да сейчас поздно...

– Ничего... Скажем: обязательно, обязательно надо скорее!

– Сережа!
– крикнула мать.
– Спать пора!

– Придется завтра, - разочарованно сказал Левка.
– Только с утра. Я тебя ждать буду.

* * *

Утром мальчики вскочили рано. Чужая тетенька, у которой кошка родила шестерых котят, встретила их приветливо.

– Выбирайте, выбирайте...
– говорила она, вытаскивая из корзинки пушистые комочки.

Комната наполнилась писком. Котята едва умели ползать - лапы у них разъезжались, мутные круглые глазки удивленно смотрели на мальчиков.

Левка с восторгом схватил желтенького котенка:

– Рыжий! Почти что рыжий! Сережа, смотри!

– Тетя, можно этого взять?
– спросил Сережа.

– Да берите, берите! Хоть всех берите. Куда их девать?

Левка сорвал с головы картуз, посадил в него котенка и выбежал на улицу. Сережа, подпрыгивая, торопился за ним.

У крыльца Марьи Павловны оба остановились.

– Иди первый, - сказал Левка.
– Она с вашего двора...

– Вместе лучше...

Они на цыпочках прошли по коридору. Котенок пищал и барахтался в картузе. Левка тихонько постучал.

– Войдите, - отозвалась старушка.

Ребята боком протиснулись в дверь. Марья Павловна сидела перед раскрытым ящиком стола. Она удивленно подняла брови и вдруг заволновалась:

– Что это пищит у вас?

– Это мы, Марья Павловна... Вот рыжего котеночка вам... Чтобы вместо Мурлышки был...

Левка положил картуз на колени старушки. Из картуза выглянула большеглазая мордочка и желтый хвостик...

Марья Павловна нагнула голову, и в картуз быстро-быстро закапали слезы. Мальчики попятились к двери.

– Подождите!.. Спасибо вам, голубчики, спасибо!
– Она вытерла глаза, погладила котенка и покачала головой.
– Всем мы с Мурлышкой хлопот наделали. Только напрасно вы беспокоились, ребятки... Отнесите котеночка назад... Я уж так не привыкну к нему.

Левка, держась за спинку кровати, прирос к полу. Сережа морщился, как от зубной боли.

– Ну ничего, - сказала Марья Павловна.
– Что же делать? Вот у меня карточка на память...

Она показала на маленький столик около кровати. Из деревянной рамки глянули на мальчиков большие печальные глаза, улыбающееся лицо и рядом удивленная усатая мордочка Мурлышки. Длинные пальцы больного тонули в пушистой шерстке.

– Любил он Мурлышку... Сам кормил. Бывало, развеселится и скажет: "Мурлышка никогда нас не бросит, он все понимает..."

Левка присел на краешек постели, уши у него горели, от них было жарко всей голове, и на лбу выступил пот...

Сережа мельком взглянул на него: обоим вспомнилось, как царапался и отбивался пойманный кот.

– Мы уж пойдем, - тихо сказал Левка.

– Мы пойдем, - вздохнул Сережа, пряча в картуз котенка.

– Идите, идите... Отнесите котеночка, хорошие мои...

Ребята отнесли котенка, молча положили его в корзинку с котятами.

– Назад принесли?
– спросила тетенька.

Сережа махнул рукой...

– Вот, - сказал Левка, перепрыгнув через забор и с размаху хлопнувшись на землю, - буду здесь сидеть всю жизнь!

– Ну?
– недоверчиво протянул Сережа, присаживаясь перед ним на корточки.
– Так не просидишь!

– Хоть бы в лагерь скорее ехать!
– с отчаянием сказал Левка.
– А то распускаешься только на каникулах и всякие неприятности получаются. Встанешь утром - все ничего, а потом - бац!
– и наделаешь чего-нибудь! Я, Сережа, средство изобрел, чтобы не ругаться, например...

– Как это? Соли на язык посыпать, да?

– Нет. Зачем соли? Просто, как рассердишься очень, сразу отвернись от того человека, зажмурь глаза и считай: раз, два, три, четыре... пока злость не пройдет. Я уже так пробовал, мне помогает!

– А мне ничего не помогает, - махнул рукой Сережа.
– Ко мне очень одно слово прицепляется.

– Какое?
– заинтересовался Левка.

– Дура - вот какое!
– шепнул Сережа.

– Отучайся, - строго сказал Левка и, растянувшись на спине, вздохнул.
– Если б этого кота достать, тогда бы все хорошо было...