Чтение онлайн

– Смотри!

У Левки цокнули зубы и на шею плеснул квас.

– Эх!
– рявкнул он, растопырив руки.
– Сережка! Она! Она!

– Бабушка, это вы?
– задыхаясь, спросил Сережа.

Старушка закивала головой:

– Ну да, ну да...

Левка подпрыгнул и, размахивая кружкой, заорал во все горло:

– Старушечка! Миленькая!

Продавец, перегнувшись через прилавок, дернул его за трусики:

– Кружку верните, гражданин!

Левка, не глядя, сунул ему пустую кружку.

Сережа почесал затылок и облизнул сухие губы.

– Бабушка, бежим к вам домой! Сколько километров? Четыре, пять? подхватывая старушку под руки, захлебывался Левка.

– Стой, стой! Батюшки мои, очумел ты, что ли?
– отбивалась она.

– Пойдем, пойдем, бабунечка!
– Левка на ходу чмокнул старушку в сухую щеку.

– Ишь как бабушку свою любят ребята!
– расплылась в улыбке молочница.
– Поглядеть любо!

– Затормошили совсем, - покачал головой какой-то старик.

– Напрямик!
– орал Левка, расталкивая прохожих.
– Жарь, бабушка!

– Голубчики, голубчики, весь народ повалили кругом себя!.. Лешие этакие!
– сердилась старушка.

У ворот рынка она уперлась ногами в землю и тоненько закричала:

– Да чего вам от меня надобно-то?

– Котика рыжего, бабушка! Помните, мы отдали вам вечером на улице.

– Сестренка плачет по нем, исхудала, как спичка, - затянул Левка.

– Ишь ты... Назад, значит, взять хотите?

– Назад! Сейчас же назад!

– Вот-вот... Ну так бы и сказали, а то разорвали было на части.

– Да жив ли он еще, котик рыжий?
– испуганно спросил Сережа.

Старушка вынула сложенный вчетверо платочек, обтерла лицо и, не спеша, засеменила по тротуару.

– Жив или нет?
– простонал Левка.

– А с чего ему помирать-то? Толстый такой котище... И то правда, забирайте вы его лучше - бестолковый, страсть! Только и лазит по всей квартире, по всем углам нюхает...

– Пускай нюхает! Бежим, бабушка!

Старушка высвободила руку из Левкиных пальцев.

– Убери клещи-то! Такой и кот твой надоедный, как ты. Утром орет и ночью встанет орет. Совсем не нравится он мне. Уж я его дочке отдала.

– Как дочке? Какой еще там дочке? Раз, два, три, четыре...

– Насовсем?
– ахнул Сережа.

– Зачем насовсем?! На подержание.

– Да где она живет хоть?

– Дочка-то? В Москве. Где же ей жить, там у ней детки...

– Адрес давайте!
– сказал Левка, сжимая зубы.

– Какой адрес? Одна-то я не езжу туда. Город шумный... Покойник зять, бывало, и на метре прокатит...

Сережа махнул рукой:

– Пропал Мурлышка!

– Ну нет!
– закипел Левка.
– Я и в Москву поеду, и с покойником на метро прокачусь. Как щепка высохну, а достану этого кота!

– Да чего его доставать-то?
– вдруг сказала старушка.
– Привезла его вчерась дочка. Вот домик-то мой. Заходите, гостями будете!

Она круто свернула к маленькому крылечку, зазвенела ключами и погрозила пальцем в окно:

– Сиди, сиди, рыжий! Чего выставился? Стекло продавишь, настойчивый какой...

Левка прыгнул в палисадник, уцепился обеими руками за раму и прижался носом к окну:

– Мурлышка! Усатенький...

– Ухо, ухо, смотри!
– взвизгивал Сережа.

Через минуту Левка торжественно шагал по улице.

Рыжий кот острыми когтями царапал ему шею. Сережа, весело подпрыгивая, говорил:

– Отделает он тебя здорово! Да ладно, терпи уж!

– Только б не упустить теперь, - пыхтел Левка.

* * *

Марья Павловна сняла с подоконника блюдце, вылила из него посиневшее молоко и, стоя посреди комнаты, прислушалась. Дверь широко распахнулась.

– Вот!
– крикнул Левка, разжимая руки.

Рыжий пушистый ком сорвался с его груди и, взметнув хвостом, прыгнул на руки своей хозяйке. Блюдце с радостным звоном скользнуло на пол.

– Роднушка моя!.. Да как же это?..

Сережа шлепнул Левку по спине. Оба выкатились за дверь и с визгом упали в траву.

В буйной мальчишеской радости они тузили друг друга под бока:

– Нашелся-таки!.. Нашелся! Усатый-полосатый!

* * *

На зеленой аллее рассыпалась барабанная дробь. В белых панамках, с рюкзаками за спиной весело шагали пионеры. По боковым дорожкам, растроганные и умиленные, торопились за ними родители. Левка выбился из строя, подпрыгнул и замахал рукой Сереже.

– Смотри, кто стоит!

У зеленой калитки, заслонив от солнца глаза сухонькой ладонью, Марья Павловна искала кого-то в строю. Большой рыжий кот, вывернув наизнанку ухо, сидел на заборе.

– Марья Павловна! До свиданья!

Левка горячей щекой прижался к забору.

– Мурлышечка, до свиданья!

Сережа погладил кончик пушистого хвоста.

БАБКА

Бабка была тучная, широкая, с мягким, певучим голосом. В старой вязаной кофте, с подоткнутой за пояс юбкой расхаживала она по комнатам, неожиданно появляясь перед глазами как большая тень.

– Всю квартиру собой заполонила!..
– ворчал Борькин отец.

А мать робко возражала ему:

– Старый человек... Куда же ей деться?

– Зажилась на свете...
– вздыхал отец.
– В инвалидном доме ей место вот где!

Все в доме, не исключая и Борьки, смотрели на бабку как на совершенно лишнего человека.

* * *

Бабка спала на сундуке. Всю ночь она тяжело ворочалась с боку на бок, а утром вставала раньше всех и гремела в кухне посудой. Потом будила зятя и дочь:

– Самовар поспел. Вставайте! Попейте горяченького-то на дорожку...

Подходила к Борьке:

– Вставай, батюшка мой, в школу пора!

– Зачем?
– сонным голосом спрашивал Борька.

– В школу зачем? Темный человек глух и нем - вот зачем!

Борька прятал голову под одеяло:

– Иди ты, бабка...

– Я-то пойду, да мне не к спеху, а вот тебе к спеху.

– Мама!
– кричал Борька.
– Чего она тут гудит над ухом, как шмель?

– Боря, вставай!
– стучал в стенку отец.
– А вы, мать, отойдите от него, не надоедайте с утра.