Чтение онлайн

На шерстяной линии клипер под командой капитана Вуджета не знал себя равных — в офисе Ллойда регистрировали всё новые и новые его рекорды. На этой кругосветной линии был побеждён единственный достойный соперник «Катти» — «Фермопилы»: побеждён и раз, и другой, и третий. Слава о «суперклипере» гремела по всему миру, и старый Джон Уиллис был счастлив: его мечта сбылась. Была счастлива и Нэн — оттого, что был счастлив он, её Джон.

Живя среди людей, ведьма с удивлением обнаружила, что многие сыны человеческой расы, презираемой племенем ведьм, не так уж и плохи. И Нэн, разглядев в душах капитана Вуджета и его матросов светлые нити, помогала им, как могла. Она знала: её корабль должен прибыть в порт назначения как можно раньше, опередив всех — это был для клипера вопрос жизни и смерти. Нэн узнала значение слова «бизнес», выучила его законы и поняла, что её корабль будет жить только до тех пор, пока Бизнес — он казался ведьме угрюмым и жестоким богом — будет им доволен. Нэн не понимала, почему красота — это ещё недостаточно само по себе, почему должно быть что-то ещё, но она не собиралась переделывать мир людей. Да она и не сумела бы этого сделать — даже если бы захотела. Ведь Нэн была всего лишь вересковой ведьмой, а не могучей древней богиней.

Она понимала моряков своего корабля — ведь она читала их простые и честные души. Но многие из ведьм моря и ветра не понимали Нэн. «Зачем ты помогаешь людям? — кричали они ей и били её по щекам волнами. — Люди жестоки, алчны, им не нужна красота! Люди уродуют этот мир — пройдёт каких-нибудь сто лет, и ты увидишь, во что он превратится!». «Не все люди такие! — кричала в ответ Нэн, принимая удары. — Посмотрите, как красив мой корабль, созданный людьми! Людям, построившим его, нужна красота!». Но ведьмы океана не слушали Нэн и трепали её, пока не вмешивались их более добрые сёстры и не прекращали драку. Деревянная статуя на носу клипера не раз теряла в этих сварах вытянутую руку и даже голову, но люди всякий раз восстанавливали повреждённую скульптуру, и ведьма снова летела над волнами вокруг мыса Горн. И старый Джон Уиллис гордился своим кораблём, а Нэн была рада за своего Джона.

В тысяча восемьсот восемьдесят девятом газеты сообщили о новом триумфе клипера: «Катти Сарк» по пути в Сидней обогнала «Британию» — один из лучших почтовых пароходов того времени. Поначалу крутой бейдевинд не позволил клиперу развить больше двенадцати узлов, и пароход оставил «Катти» позади — железные суставы паровой машины исправно выдавали четырнадцать миль в час. Но затем ветер стал попутным, ладони воздушных ведьм расправили паруса, и через трое суток суперклипер настиг «Британию». Все пассажиры и команда «Британии» восторженно приветствовали Нэн, когда она в шипении пены и гудении снастей пролетела восемнадцатиузловым ходом в двух кабельтовых от натужно пыхтящего парохода и унеслась вперёд, к горизонту, чтобы придти в Сидней раньше «Британии».

Но старый Джон Уиллис уже не порадовался очередной — и последней — победе своей мечты над ненавистными пароходами: он уже упокоился под гранитной могильной плитой. И тогда летящая ведьма Нэн поклялась сохранить для людей «Катти Сарк» — это было всё, что осталось у неё от человека, который любил её, и которого любила она.

Мир менялся.

Кончилось время отважных первопроходцев и свирепых конкистадоров — наступило время беспринципных дельцов. «Весёлый Роджер» покинул морские просторы, перекочевав на страницы романов о благородных пиратах. Гордые индейские вожди, загнанные вместе с остатками своих племён в резервации, отложили томагавки и сняли головные уборы из орлиных перьев. Колониальные империи перешли от прямого вооружённого грабежа целых континентов к неспешному и деловитому высасыванию соков из покорённых народов Азии и Африки. И разбухали банки, впитывая в себя богатства мира, превращённые в денежные купюры и в акции синдикатов и концернов.

Люди осваивали планету, гордясь безмерно своими «победами над природой» и всё новыми и новыми достижениями науки и техники. Вырубались леса, и на их месте строились города, стальные змеи железных дорог ползли всё дальше и дальше, шахты вгрызались в землю, выбрасывая на поверхность уголь и металл, трубы заводов извергали в небо клубы чёрного дыма. Люди овладели электричеством, подбирались к тайнам атома, и выражение «Переделаем мир под себя!» обретало осязаемый смысл. Ускорялся темп жизни: автомобили начали вытеснять кареты-дилижансы, на смену воздушным шарам в небо поднялись первые аэропланы, а трансатлантические лайнеры мчались всё быстрее, сокращая и сокращая время плавания от Лондона до Нью-Йорка.

Энергичные люди, не слишком отягощённые человеколюбием, вцеплялись зубами в самые жирные куски, подхлёстывая ленивых и будоража щепетильных, и вовлекая и тех, и других в безумную гонку за лидером, за успехом и просто в борьбу за выживание. Шедевры живописи оценивались в звонкой монете, и тускнеющее слово «романтизм» уступало место шершавому слову «прагматизм».

Мир щетинился оружием — молодые хищники точили зубы и когти, присматриваясь к сокровищам, накопленным в берлогах хищников старых, и уже взрыкивали, требуя нового дележа добычи. Германия, объединённая жёсткой дланью «железного канцлера» Бисмарка, быстро наращивала мощь, угрожая соседям тевтонским мечом — Седан показал, что меч этот может наносить глубокие раны. Япония, вырванная пушками американских фрегатов из дремотного средневековья, изумляла мир — самураи, сменив катаны на скорострельные орудия, шли от победы к победе. И разминала крепкие мышцы Америка, походя вырвавшая из хилых рук одряхлевшей Испании Кубу и Филиппины и уже строившая далеко идущие планы. Но зорко, в оба глаза, следила за происходящим «добрая старая Англия», беспощадно подавляя сопротивление вольнолюбивых буров и поддерживая броненосными эскадрами звучный девиз «Правь, Британия, морями!».

И маячил над всей этой жадной суетой призрак грядущей мировой бойни.

Мир менялся, и в нём уже не было места белокрылым парусным красавцам-клиперам.

Наследники Белой Шляпы не думали о красоте. «Ваш клипер становится убыточным, капитан Вуджет, — говорили они. — Слава? А что такое слава? Нам нужны фунты, шиллинги и пенсы, капитан Вуджет, а славу — славу вы можете оставить себе на память: делайте с ней, что хотите!».

Все прежние успехи «Катти» — штормовые гонки, победы, кругосветные плавания — поблекли и обесценились. Перевозка небольшого количества груза обходилась всё дороже, и парусные клипера вытеснялись уже и с австралийских линий новыми, более надёжными и куда более экономичными пароходами.

Невыгодность знаменитого корабля надоела наследникам Джона Уиллиса, и в тысяча восемьсот девяносто пятом году «Катти Сарк», гордость британского флота, была продана — точно так же, как были уже проданы «Фермопилы». Капитан Вуджет простился со своим кораблём — четверть века верной службы суперклипера была забыта его хозяевами…

Но судьба двух вечных соперников сложилась по-разному, хотя оба клипера попали к португальским судовладельцам. «Фермопилы», переименованный в «Педро Нуньес», служил учебным судном португальского военно-морского флота, и в тысяча девятьсот седьмом году, когда славный клипер одряхлел, он был похоронен в море — его торжественно торпедировали перед строем португальских боевых кораблей под звуки траурного марша. Потомки Фернао Магильяша оказались настоящими моряками…

А «Катти», переименованная в «Ферейру», ещё много лет возила грузы в Атлантике, счастливо избежав во время Первой Мировой роковой встречи с немецкими рейдерами и подводными лодками, и продолжала жить — пусть даже не самой достойной жизнью. А ведь она могла оказаться на месте «Фермопил» — решающую роль сыграла небольшая разница в сроках оформления официальных документов о купле-продаже обоих клиперов, и учёбным кораблём стали «Фермопилы». Всё решила маленькая такая разница по времени…

Нэн, в отличие от капитана Вуджета, осталась на борту «Катти Сарк» и выполняла свою клятву — летящая ведьма делала всё, чтобы её корабль жил.

На английский порт Фалмут сеялся мелкий дождь тысяча девятьсот двадцать второго года.

Старый моряк шагал вдоль пирсов, подняв воротник плаща и надвинув поглубже фуражку. Моряк был погружён в свои мысли и лишь изредка, по привычке, бросал взгляд на корабли, стоявшие у причалов. Он думал о своём и вздрогнул от неожиданности, услышав тихий шёпот, донёсшийся ниоткуда:

— Посмотри на этот корабль, капитан Доумен… Внимательно…

Старый моряк повертел головой — никого, лишь у ближайшего пирса стояла какая-то грязная и запущенная баркентина.

— Смотри внимательней… — настойчиво прошептал неведомый голос.

Сердце капитана Доумена зачастило. «Да ведь это же… Это же она! Как же я сразу её не узнал!». Да, это была «Катти Сарк» — старый моряк узнал клипер, на котором он когда-то ходил практикантом под началом капитана Вуджета. Теперь капитана Доумена уже не могли обмануть ни грязь, ни уныло висящие снасти, ни португальское название, ни фальшивые пушечные порты, грубо намалёванные на бортах баркентины.

— Эй! — окликнул он нахохлившегося вахтенного у трапа. — Могу я видеть капитана?