Чтение онлайн

Мистер Шайн остался в одиночестве и стал размышлять о несправедливости этого мира, о том, почему детям приходится расплачиваться за грехи отцов, приходиться страдать, испытывать физическую боль. Но позже поймал себя на мысли, что эти его душераздирающие размышления никак не помогут миллионам страдающих детей. Но в его силах делать всё возможное, чтобы хотя бы часть из этих детей сделать счастливыми. И он твердо принял решение отыскать этого мужчину и, если это будет возможным, навестить его сына вместе со своими внуками.

5

Вечер наступил незаметно. Мистер Шайн продолжал торговать пирожками и общаться с горожанами. Скоро он вновь увидел Пэдкинса, который приближался к нему на своём велосипеде.

– Ох, и досталось вам сегодня! – сказал Пэдкинс, слезая с велосипеда.

– Ничего, бывали в моей жизни ситуации и покруче…

– Смотрите, – Пэдкинс достал газету, – о вас уже написали в вечернем «Браун-Хилл-Лайв», – и с выражением прочитал заголовок статьи: «Продавец пирожков остановил нарушителей общественного порядка!»

– О! Мисс Фрэнсис, как всегда, слегка преувеличивает. Поверьте, моя роль в этом спектакле была чрезвычайно мала. – И через паузу продолжил: – Ну а вы, Пэдкинс, что вы теперь скажете про мистера Старринга?

– Да, мистер Шайн, он меня крайне разочаровал.

– Но слишком сильно не разочаровывайтесь. Ведь человеку свойственно не только подрывать доверие, но и реабилитироваться в глазах общества. Не рубите с плеча, дайте ему шанс. Понятно, что после такой выходки он потеряет доверие избирателей. Но не стоит ставить на нем крест как на личности. Вероятно, он сможет состоятся в иной ипостаси. Ведь, как мы с вами уже знаем, чтобы служить на благо общества, необязательно быть в политике. Достаточно быть просто разносчиком газет или, к примеру, продавцом пирожков, – он улыбнулся. Пэдкинс понимающе улыбнулся ему в ответ. Потом мистер Шайн спросил:

– Поужинаете со мной? У меня тут осталось несколько пирожков и… мятный чай!

– Не откажусь, сэр. Спасибо.

И оба расположились на скамье возле пирожковой лавки. Они сидели молча, попивая ароматный чай и закусывая пирожками. Они смотрели на небо, в котором уже начинали мерцать отдаленные звёзды. Через несколько минут Пэдкинс прервал молчание:

– И всё-таки, как вы думаете, мы единственные во вселенной?

– Сложно сказать, Пэдкинс. Но мне хочется верить, что нет. Что где-нибудь там, далеко-далеко, может, среди тех сверкающих далёких звёзд есть звезда по имени… даже не знаю… Солнце!

– Аха-ха-ха! Ой… простите! Солнце?

– Вам не нравится?

– Странное название.

– Да, странное. Но звучит, по-моему, красиво.

– Ну ладно, – сквозь улыбку согласился Пэдкинс, – пусть будет Солнце!

– Да. А вокруг этого Солнца кружится какая-нибудь маленькая-маленькая планетка, пусть даже меньше нашей…

– Земля! – поспешил придумать ей название Пэдкинс.

– Земля? – Мистер Шайн улыбнулся.

– Ну, раз уж мы фантазируем со странными названиями.

– Хорошо, Земля. И вот на этой Земле существует общество, чем-то похожее на наше, только, может, более, или менее развитое. Может, эти существа… Кстати, как мы их назовём?

– Может, люди?

– Окей. Люди. Может, эти люди ещё не умеют путешествовать на соседние планеты, но, по крайней мере, стремятся к этому. И они так же, как мы, стремятся к любви и счастью, насколько у них хватает сил и опыта…

– Да, но ведь наука пока не обнаружила подтверждение существования иных космических цивилизаций?

– Но ведь и опровержений тоже нет? Ведь если представить масштабы вселенной, хотя бы попытаться представить, то, чтобы говорить наверняка, что мы единственные во вселенной, нужно заглянуть в каждый уголок этой вселенной, что, как вы понимаете, пока не представляется возможным. Ведь только тогда можно утверждать про наше вселенское одиночество.

– Я тоже об этом думал, сэр. Но вот ведь какая мысль меня посетила: в наш с вами век мы ведь врядли станем свидетелями открытия иной космической цивилизации?

– Вряд ли.

– Так почему же нам так важно в это верить?

– Важно, Пэдкинс, важно. Ведь от этого зависит ограниченность или безграничность нашего мышления, которое очень сильно влияет на нашу повседневную жизнь. Ведь в жизни чаще преуспевает тот, у кого развито творческое мышление. А что такое творческое мышление, как не безграничность? Вы ведь наверняка замечали, Пэдкинс, когда начальство даёт вам задание и при этом ограничивает исполнение во времени, то качество вашего исполнения оказывается, мягко говоря, средним? Потому что вы спешите, боитесь не уложиться в срок, и поэтому совершаете множество ошибок.

– Да, сэр, именно так. Ох, если бы все начальники это понимали!

– Но если вам дать на исполнение время, не ограничивая его жёсткими рамками? Дать вам то время, за которое вы управитесь естественным образом, свойственным только вам, и никому более.

– Давать каждому человеку время, исходя из его личных способностей?

– Да, Пэдкинс! Представляете, какой должен быть уровень интеллекта у человечества, чтобы реализовать такой индивидуальный подход на практике?

– Ох, да, сэр…

– Ведь еще Шуша Брандабуди говорил, что на самом деле человечество находится в младенческой стадии своего развития. И в этом смысле вполне возможно, что на какой-нибудь другой планете существует общество, которое уже смогло реализовать на практике такой тонкий индивидуальный подход, вместо того, как это делается у нас: тупо финансировать повышение рождаемости, надеясь количеством вырваться в лидеры. Но дело не в количестве людей, а в качестве их индивидуальности.

– Согласен, сэр. Но ведь, исходя из того же индивидуального подхода, толпа никогда не придёт к такому выводу, к такому выводу может прийти только личность. – В этот момент Пэдкинс начал мыслить как истинный шушистский ученик, который перестаёт бояться и стесняться собственных мыслей. – И поэтому, как ни крути, для этого должен в какой-то момент истории родиться некий лидер, который поможет обществу понять логику индивидуального подхода.

– Кажется, я уже понимаю, к чему вы клоните, Пэдкинс…

– Да, сэр. Ведь, допустим, нам повезло, что на нашей планете когда-то родился Шуша Брандабуди, и своей мудростью помог людям обратиться не к богам, а к самим себе. Но как быть обществам, к примеру, на других планетах, если им не повезло с таким лидером? Ведь тогда такие общества обречены на вечную внутреннюю борьбу?

– Нет, Пэдкинс. Не обречены. Ведь что, по сути, сделал Шуша Брандабуди? Он просто понял законы жизни. А законы жизни (я здесь подчеркну – не законы физики или химии, а законы жизни, это разное) одинаковы на любой планете и действуют для всей вселенной. И постичь их способен каждый. А самый главный закон жизни звучит примерно так: «Жизнь нам дана не для того, чтобы отыскать какой-то предустановленный смысл жизни, она нам дана для того, чтобы создать собственный смысл». И в этом смысле – любой человек рождается со способностью быть лидером, ведь быть лидером не означает быть лучше других, быть лидером означает быть в гармонии с другими. Так что я даже не сомневаюсь, что на любой другой планете, где развиваются сложные формы жизни, рано или поздно обязательно родится такой лидер. И на этой же нами воображаемой Земле, вероятно, когда-то уже существовал или ещё только будет существовать такой лидер, которого звали или будут звать, разумеется, по-другому, допустим, чтобы не заморачиваться – Будда.

– Будда… – с полным погружением в глубину этого слова повторил Пэдкинс.

– Да. И этот Будда говорил или будет говорить на совершенно непонятном нам с вами языке. И может быть даже такое, что физико-химические особенности планеты, той Земли, на которой он жил или будет жить, кардинально отличаются от наших условий жизни. Может, вокруг Земли не вращается три Луны, как вокруг нашей планеты. Сила гравитации, атмосферное давление – всё отличается да такой степени, что и сами высшие формы жизни на этой планете выглядят по-другому. Например, у людей, возможно, там нет четырёх рук, как у нас, а всего лишь две руки…