Чтение онлайн

В общем, друг научил нашего героя прогуливать школу. Он показывал ему мир, скрытый за ширмой учебников, полный приключений. И этот мир требовал нешаблонного мышления. Там было необходимо принимать решения, которые выходили далеко за рамки уравнений «дважды два». Тогда как родители нашего героя, – по крайней мере, так ему казалось, – как и все нищие родители, убеждали его, что именно школа с её «готовыми» решениями даёт путёвку в жизнь. Но теперь у нашего героя это не укладывалось в голове. Он смотрел на своих родителей и видел в них нищих, прошедших все стандарты образования: школы, университеты, но это так и не обеспечило их. Но когда он смотрел на своего обеспеченного друга, он видел в его будущем какой-то Свет как раз за счёт того, что тот мыслит неформатно, так же как его отец, который смог вырваться из нищеты, – доктор вновь прервался на затяжной глоток чая. – И вот однажды мальчики прогуливали школу. Они «зайцем» катались на электричках. И когда кондуктора в очередной раз проходились по вагонам, мальчикам пришлось выйти на случайной станции. Так они оказались в Комарово. Помните, Ларочка, песенку про недельку в Комарово?

– Да, конечно.

– Это курортный посёлок в пригороде Питера. На берегу Финского залива. У мальчиков, естественно, возникло желание прогуляться по берегу. И вот, когда они сидели на песке, глядя на набегающие волны, друг нашего героя сказал, показывая на большой дом за спиной: «Когда я вырасту, мой отец купит мне такой же большой дом на берегу моря». На что наш герой ответил что-то вроде: «А мне никогда не светит такой дом. Мои родители не такие богатые, как твои». На что друг ответил: «Это не страшно, ведь и тогда ты останешься моим другом, и для тебя всегда будет отдельная комната в моём доме, и ты сможешь часто приезжать ко мне в гости и оставаться так долго, как тебе захочется».

– Так трогательно… – смахивая слезу со щеки, сказала Ларочка.

– Да, Ларочка, трогательно. Но… вы же понимаете, что дети интерпретируют всё по-своему. И после этого эпизода у нашего героя ещё более обострилось чувство социального неравенства. И его презрение к нищим родителям обострилось. И в какой-то период он начал воровать у родителей деньги. Ему хотелось позволить себе иметь карманные деньги так же, как это мог позволить себе его обеспеченный друг. И он врал своему другу, что деньги давали сами родители, чтобы казаться в его глазах более обеспеченным.

Надо сказать, что родители не сразу заметили недостачи. Как это часто бывает, нищие относятся к деньгам легкомысленно, никогда не пересчитывают их. Но вот однажды, когда дело дошло до покупки сыну велосипеда… А родители хотели купить сыну самый классный велосипед, который могли себе позволить… Отец залез в свою заначку, которую он специально откладывал для подарка и в которой всё было под расчёт. И каково было удивление родителей, когда они узнали, что из заначки пропала половина денег. Разумеется, сын таскал из заначки постепенно, маленькими суммами. Сначала родители интуитивно искали этому какие-то сторонние объяснения. То думали, что это они сами просчитались. То дело доходило даже до каких-то суеверных причин пропажи. Естественно, им не хотелось верить, что их собственный сын обворовывает их. Тогда отец решил не рубить с плеча, а проверить. Он оставил заначку как есть, предварительно пересчитав, сколько денег там осталось. И через неделю заметил, что их стало меньше ещё на определённую сумму. Тогда правда стала настолько очевидной, что отвергать её было глупо.

Отец семейства, офицер, теперь уже бывший, человек чести, когда-то свято веривший в социалистические идеалы, как вы понимаете, был шокирован таким поведением сына. Ведь по его, отца, мнению, он делал всё возможное, чтобы обеспечить сыну лучшее будущее. Между отцом и сыном состоялся разговор. Важно заметить, что разговор происходил именно между отцом и сыном. Хотя мать присутствовала при разговоре, но, как вы понимаете, в патриархальной офицерской семье мнение женщины не имеет такого большого значения, как мнение мужчины, – доктор взболтал в чашке остатки чая и одним движением закинул их в рот. Потом достал из стола лист бумаги с текстом. – Здесь, Ларочка, очень важно дословно привести ту часть речи отца, которая, по всей видимости, основательно впечаталась в сознание ребёнка. Поэтому я прочту вам со слов нашей уважаемой клиентки:

«Сын, – он обратился к ребёнку не по имени, а именно „сын“, и не уменьшительно-ласкательно „сынок“. – Сын, ты должен понимать, как тяжело нам с мамой даётся твоё содержание. Мы с мамой – люди честные, не какие-нибудь там „новые русские“, которые разворовали страну. Наша совесть не позволяет нам воровать у общества. И всё, что мы зарабатываем – мы зарабатываем честным трудом. И нам не стыдно смотреть людям в глаза. И большая часть заработанных нами денег уходит на твоё содержание. Тебе же, по всей видимости, этого оказалось мало. И это несмотря на то, что мы с мамой очень сильно старались воспитать в тебе человека честного, достойного. Ты пойми, что мы обеспечиваем тебя всем необходимым. Всё, что тебе нужно сейчас для твоей жизни, для учёбы – это всё у тебя есть. Но всё, что тебе кажется у тебя должно быть сверх меры – это неправда. Это всё тебе в действительности не нужно. И я понимаю, откуда у тебя такие запросы. Этот твой друг… Это он навязывает тебе желания. То есть в действительности это не твои желания. Это желания, которые тебе навязал твой друг. И я вынужден ограничить тебя в общении с твоим другом. Его отец – человек бесчестный, наживший своё состояние на страданиях других людей, таких как мы с мамой. И его сын, твой друг, своему отцу под стать. Ему неведомы понятия чести. Поэтому такой друг тебе не нужен. Со временем ты поймёшь, что я прав. Ты встретишь других друзей, которые будут более отвечать твоему положению сына офицера. Но ты должен запомнить навсегда, сын: воровство – это то, что закрывает для тебя дверь в светлое будущее, в мир честных и достойных людей. Иди и хорошенько подумай над этим».

– Чего, по-вашему, не хватило в этой речи? – спросил доктор Ларочку.

– Хм, затрудняюсь ответить.

– Во всей этой речи, Ларочка, нет ни одного заверения в том, что родители любят сына. Тогда как, насколько вы помните, раньше во всех диалогах с ребёнком родители буквально вдалбливали в его голову эту информацию. Разумеется, тогда они делали это интуитивно. Но в этот раз они как бы изменили собственному подходу к ребёнку. Ведь для них словно предыдущая модель воспитания оказалась несостоятельной. И для сына это был первый разговор, лишённый уверенности в том, что родители его любят. Сейчас вы понимаете, какие были чувства у ребёнка?

– Да.

– Но как вы считаете, отец в этом виноват?

– Сложно сказать, Дмитрий Борисович.

– Хороший ответ, Ларочка! – вновь радостно возбудился доктор. – Хороший потому, что он честный. И я также буду с вами честен. Нет, Ларочка, отец не виноват. Ведь в то время никто толком не читал книг по психологии. Откуда отцу было знать, что смена модели поведения так кардинально повлияет на ребёнка?

– Да, вы правы.

– Но тем не менее родители всё равно считают себя виноватыми. Отец – за то, что изменил самому себе. Мать – за то, что в нужный момент ей не хватило силы воли встать между отцом и сыном. И далее отношения сына с отцом стали только ухудшаться. Ребёнок больше не видел в лице отца опоры, защиты, а воспринимал его как главную опасность. Отстранённость от семьи вполне естественным образом обратилась в поиск истин на стороне, и тогда в жизни мальчика появились дурные компании, а потом и наркотики. Тщетные попытки родителей излечить сына не увенчались успехом. Ведь их подход исходил из позиции, что сын попал под влияние дурных людей, как бы снимая с себя ответственность за происходящее. А значит, их попытки сводились к «правильным» наставлениям, лишённым любви. По крайней мере, так виделось это сыну. Родители, разумеется, любили его, но просто из-за глубокого чувства обиды не знали, как ему показать свою любовь.

Доктор прервал речь. Заглянул в пустую чашку. Отодвинул её в сторону. Потом достал из ящика какие-то документы и начал в них копошиться. Он копался в них уже несколько минут, поэтому у Ларочки сложилось впечатление, будто доктор и не собирается закончить свой рассказ. Тогда она несмело спросила:

– Так что же случилось с мальчиком?

– Ах да… – словно выйдя из забытья, сказал доктор. – Мальчик… Мальчик покончил с собой. Повесился на ветке сосны на берегу Финского залива, аккурат напротив того дома…

Доктор посмотрел на Ларочку. По её щекам текли слёзы.

– Да, – сказал доктор в солидарность с её понимающим молчанием. – Но это не конец истории. Ведь теперь, Ларочка, наша с вами задача, а точнее, долг – помочь его родителям справиться с чувством вины. Ведь в этом мире, Ларочка, никто ни в чём не виноват. Каждый человек живёт первый раз и один раз и толком не знает, как ему поступать.

Доктор встал из-за стола, подошёл к окну и, опершись обеими руками на подоконник, продолжил:

– Чувство вины родителей было настолько сильным, что они сделали из этого культ. Они решили во что бы то ни стало разбогатеть! Но только лишь с одной целью: чтобы купить дом у моря, в память о сыне.

– А откуда они узнали про дом у моря?

– Нашей клиентке об этом рассказал друг мальчика на похоронах.

– Понятно.

– Да. И для родителей это стало навязчивой идеей. Напряжённая работа помогала им забыться. Они открыли аудиторскую фирму. Для 90-х это была очень актуальная услуга. Так потихоньку они начали копить на дом. Но по мере обогащения их требования к дому всё увеличивались, увеличивались. То им вдруг захотелось изменить проект – не устраивало расположение комнат по отношению к сторонам света. Не по фэншую то бишь. То им участок не нравился: якобы вид на море могут закрыть другие, ещё не построенные дома. То их не устраивала в целом строительная компания или какие-то её отдельные сотрудники. Казалось бы, обыкновенные буржуазные замашки. Но на самом деле всё обстоит куда сложнее. Их подсознательное нежелание завершить строительство – это страх лишиться последней светлой цели. Ведь эта цель, по сути, единственное, что у них осталось. И если они завершат её, что им тогда останется? Только сходить с ума.