Чтение онлайн

– Это излишне, – сказал Эвфиз и жестом открытой ладони пригласил Атмила пройти вперёд, словно провожал его не в темницу, а во дворец.

А когда решётка темницы с грохотом захлопнулась, Атмил сказал Эвфизу, который словно от стыда без оглядки уходил прочь:

– У меня к тебе последняя просьба.

– Да, – с надеждой обернувшись, отозвался Эвфиз.

– Отпусти моего верблюда в пустыню. Он старый и нервный. И в городе его ждёт мученическая смерть. Он этого не заслужил.

– Конечно, – тихо, еле слышно для самого себя, пообещал Эвфиз.

5

Атмил сидел в медитационной позе на полу темницы и, отрывая от хлеба небольшие кусочки, кидал их крысам, наблюдая, как те дерутся за его последний ужин.

Вдруг из-за стены смежной темницы раздался осторожный голос мальчика:

– Учитель! Учитель!

– Я так и знал, что ты последуешь за мной, – не отрываясь от своего занятия, сказал Атмил.

– Прости меня, учитель. И пожалуйста, не гневайся на меня. Я просто не мог поступить иначе.

– Если ты внимательно читал мои письма, – сказал Атмил, – ты должен помнить, что я никогда не гневаюсь.

– Что же теперь будет со всеми нами? – вопросил мальчик.

– Вероятно, – сказал Атмил, – мои ученики, которые так и не смогли постичь силу смирения и всепрощения, отправятся мстить за меня. Скорее всего, их не остановит даже условный сигнал: им на встречу я отправил своего верблюда в знак того, что мой убийца был искренне милосерден по отношению к тому, что было мне особенно дорого.

Мои ученики будут настолько ослеплены моей смертью, что сотрут Фирабад с лица земли. А ведь именно для того, чтобы не допустить этого кровопролития, я и шёл сюда и хотел просить эмира, чтобы он согласился стать моим учеником, или, в крайнем случае, отпустить меня обратно в Хэдив. Любой из этих исходов мои ученики приняли бы спокойно, и не стали бы посягать на город.

– Значит, – с горечью спросил мальчик, – кровопролитие неизбежно?

– Теперь, как и ранее, всё зависит от вас, мой повелитель, – сказал Атмил.

– Но мне страшно, учитель! – всхлипывая, проговорил мальчик. – От меня, как от эмира, ждут так многого… Но ведь я всего лишь мальчик. Если я пойду против устоявшихся верований, меня в конечном итоге убьют свои же священники. Если же я пойду против твоего учения, меня убьют твои ученики. Что же мне делать, о учитель?! – и разразился совершенно беспечным детским плачем.

Атмил терпеливо подождал, пока эмир успокоится, и сказал:

– Ну вот ты и постиг одну из основных истин моего учения. В жизни, чтобы ты не делал, впереди тебя в любом случае ожидает смерть. А коли так, не лучше бы тогда прожить жизнь в гармонии с собственными убеждениями? Однажды такой выбор встал и передо мной. И я твёрдо решил для себя, что ни при каких обстоятельствах я не предам истину. И этот выбор лишил меня страха смерти навсегда.

Ты был рождён эмиром. Это не в твоей власти. Смерть также не в твоей власти. Но твоя жизнь – это всегда результат твоих ежедневных решений. И если ты всегда будешь принимать решения исходя из своей совести, рано или поздно твой ум окрепнет и перестанет боятся того, что вне твоей власти. Истина – это не что-то статичное, не что-то известное, не что-то общепринятое. Истина – это выбор. А выбор всегда с тобой. Даже поднимаясь на эшафот, у тебя есть выбор: протестовать, или смириться.

6

Звёздной ночью в пустыне у костра собрались случайные путники, и по традиции, которая существовала много веков у суфиев, они рассказывали друг другу истории из своих жизней.

– Я родом из Фирабада, – рассказывал один из путников. – У нас бытует легенда, что наш эмир Радилхан всю жизнь в тайне от всех посещал своего духовного наставника, который содержался во дворцовой тюрьме.

– Ну-у-у, аль-кадхаб! – вырвалось у кого-то из присутствующих. – Какая же это тайна, раз об этом бытуют легенды?! – от чего все присутствующие рассмеялись.

– Ну, легендами эта история обросла уже после смерти эмира, – сказал путник. – Он погиб молодым во время одного из крестовых походов, защищая от неверных крестоносцев ценности магометанства. Он был бесстрашным воином. Однако говорят, что Радилхан не был в душе истинным магометанином, а был им лишь условно, волею судьбы. В действительности же он был приверженцем странной философии, суть которой – жизнь в гармонии с тем, кем ты родился.

– Я слышал про этого Радилхана, – заметил какой-то пожилой суфий. – Говорят, из-за раздвоения личности он мог по ночам превращаться в змею и таким образом проникать в темницу к своему учителю.

– Ах-ха-ха! – рассмеялся путник. – Ну, баба, это уж совсем из разряда фантастики! Не был он никаким оборотнем! Это уже сказки, коими полон восток.

– Ишь ты! – недовольно произнёс старый суфий. – Тебе то откуда знать? Так говоришь, словно ты знал этого эмира лично!

Как знать, баба, как знать.. – сказал путник. – Раньше то я был высоким придворным чиновником…

Суфий оценивающе взглянул на путника, на его оборванный внешний вид, и вдруг весело захохотал, и его заразительный смех подхватили все присутствующие.

– Во заливает то! Во заливает! – сквозь смех повторял суфий. И, уже успокоившись, дружелюбно сказал: – Налей ка лучше вина, мил человек! Как там тебя величать? – и протянул путнику свою пустую чашу.

– Меня зовут Эвфиз, баба, – представился путник, от души наполняя чашу суфия.

– Твоё здоровье! – поднял чашу суфий и строго, но с улыбкой добавил: – И больше никогда не ври старшим!

Эвфиз взаимно поднял чашу и подумал, мимолётом припоминая свою прежнюю жизнь: «М-да… Действительно. Звучит как глупая ложь…»

Этот сборник – симбиоз художественной литературы и философской мысли. Я знаю, что некоторым читателям могло не хватить статических и динамических описаний, привычных для них. Но в моих рассказах сюжетообразующим явлением являются диалоги. Это вот такая литература. Впрочем, если вы не считаете это литературой, то для меня, как буддиста, это не является трагедией, ибо моей целью не является попытка поставить себя в ряд с выдающимися писателями. На мой взгляд, попытка поставить себя в ряд с выдающимися – это комплекс неполноценности, отказ от радости текущего бытия с прицелом на посмертную славу. Меня не интересует посмертная слава.

Впрочем, мой роман в стиле Дзен – «Переход» – написан в более классическом стиле, с более подробным описанием мира романа, и он более динамичен. Это история об обществе будущего, в котором идея перерождении души становится центральным социальным укладом. И вокруг этой идеи крутиться всё: политика, религия, бизнес, быт. В этот роман я вложил весь свой изощрённый ум писателя. И если вы желаете прикоснуться к другой стороне моего творчества – приглашаю вас.

Но и те, кому оказались по душе мои рассказы, полные философских диалогов, могут быть уверены, что это не конец. Я сторонник подхода бесконечности. И цикл «Рассказы в стиле Дзен» задумывался как бесконечный цикл. То есть окончится он только тогда, когда оборвётся мой жизненный путь. Поэтому ожидайте выхода следующего сборника, потом следующего и т. д. Между делом буду баловать публику романистикой :)