Чтение онлайн

Казалось, он не сердился и совсем забыл про вчерашнее.

Шурка промолчал, а Костя опять крикнул:

— Иди, Шурка... Ты думаешь, я сержусь? Нет, я сегодня все бабки отыграл...

Шурка нерешительно взглянул на Костю: что делать? Поставить крынку со сметаной и удрать? Но за это ма гь обязательно вздует. Смешать сначала сметану, а потом?., Но сметана в крынке не только не сгущалась, а, наоборот, становилась еще более жидкой. Шурка с досадой шлепнул мутовкой по сметане.

— У, тварь!

Сметана брызнула из крынки в лицо. Шурка вытер лицо рукой, затем снова свирепо принялся мешать. Но не выдержал, подхватил крынку и побежал к ребятам.

Там он сел на завалину к дому и стал наблюдать за игрой, не оставляя своей работы. Теперь ему было видно, кто как играет. Временами он замирал, когда галильщик, искусно оберегая шарик от ударов противников, подгонял его клюшкой к средней лунке. Шурке хотелось самому ударить шарик, отогнать его от лунки.

Наконец, Шурка не выдержал, сунул крынку в уголок, сорвался с места, подбежал и пнул шарик ногой. Шарик откатился. Ребята оторопели. А светлорусый, гонкий Сережка, галильщик, недовольно крикнул, убегая за шариком:

— Я вот тебе съезжу по ногам клюшкой, станешь знать. Возьми клюшку и играй, а с лапами со своими не лезь...

Клюшки у Шурки не было. Тогда он бросился домой, схватил во дворе свою клюшку и через минуту уже стоял у лунки и с азартом бил по шарику. Временами он посматривал на свою крынку, которая уютно прижалась в уголке, на завалине.

Но вот Шурка как-то случайно промахнулся по шарику. Пришлось ему галить. Первый бил по шарику Костя. Он так сильно ударил по шарику, что тот укатился на другую сторону улицы. Шурка побежал за ним, погнал шарик к гнезду, но его снова отогнали. В это время Шурка заметил среди ребят какое-то веселое оживление, но не обратил внимания. Его то и дело гоняли за шаром. Наконец, он ловко загнал шарик в гнездо. Произошла перебежка, и он занял место.

Только теперь Шурка вспомнил о своей сметане, взглянул на крынку и ужаснулся. Мутовка валялась на земле, крынка была опрокинута, и в нее засунула голову собака. Помахивая крючковатым хвостом, она перекатывала крынку по земле.

Шурка с криком бросился на собаку, а она вытащила голову из крынки и, ласково взглянув на Шурку, сладко облизнулась. Шурка замахнулся на нее клюшкой. Собака увернулась от удара и убежала во двор. Шурка схватил крынку, заглянул в нее и чуть не заплакал: крынка была так чисто вылизана, будто вымыта.

А в стороне уже слышался голос матери:

— Шурка, ты куда унесся?

Шурка поднял мутовку, посмотрел сердито на ребят и сказал:

— Это вам даром не пройдет...— и нехотя пошел домой.

Случай со сметаной окончательно разъединил товарищей. Шурка решил, что не кто иной, как Костя первый запустил свою руку в крынку. Свой поступок с бабками он считал маловажным и размышлял так: «Одно — бабки, другое — сметана». Ему хотелось, чтобы Костю вздули так же, как вздули его за сметану.

Костя же не чувствовал себя виноватым, но пойти на мировую к Шурке он не хотел.— «Довольно. Не покорюсь,— думал он,— ну его».

Они теперь не разговаривали и делали вид, что не замечают друг друга.

Как-то раз на Костю напали ребята. Они обступили его со всех сторон и угрожали избить. Шурка стоял в стороне, наблюдая издали, и радовался: «Так тебе и надо, Глыба-неулыба». Он представлял себе — вот сейчас Костю свалят на землю и начнут тузить изо всех сил.

Сережка первый подскочил к Косте и ткнул кулаком в грудь. Костя побледнел, и сердце Шурки неожиданно забилось. Где-то глубоко в душе шевельнулась жалость к своему бывшему товарищу. Шурка даже хотел броситься на выручку к нему, но Костя ловко отбился от ребят и разогнал их.

Дня через два с Шуркой произошла такая же история. На него напали ребята из соседней улицы. К нему смело подбежал широкий, как карась, парень и угрожающе проговорил:

— А-а, попался, молодчик!

Он схватил Шурку за ворот и ударил кулаком по спине. Шурка ответил на удар ударом, но к нему бежали еще пять человек и кричали:

— Дуй его, Васька, Козонка!

— Он у меня в прошлом году щегла выпустил....

Но неожиданно ребята отскочили от Шурки и бросились бежать в рассыпную. Шурка оглянулся. Он не верил своим глазам: к нему на помощь бежал Костя. Он вызывающе погрозил в сторону ребят кулаком и крикнул:

— Попробуйте, суньтесь,— и, обращаясь к Шурке, спокойно, покровительственно сказал: — Пойдем... Придут они к нам в улицу, мы им покажем...

Они молча шли рядом, а вслед им летели ребячьи голоса:

— Глыба-неулыба!..

— Козонок!..

— Неулыба-глыба!..

— Сырая копна, фигу выкуси на!

— Все равно в одиночку надерем вас.

Шурка шел рядом с Костей, подавленный, молчаливый. Ему хотелось сказать Косте что-то такое хорошее, но придумать он не мог; хотелось сделать что-то приятное, но что именно, он не знал. А Костя, глядя в небо, проговорил:

— Ты зря на меня сердишься. Сметану твою начал таскать не я из крынки, а Мишка Гвоздев. А потом все начали лизать. И зачем тебя принесло с крынкой играть в клюшки?

Но Шурка уже не думал о сметане. Он был рад, что помирился с Костей.

С этих пор товарищи были неразлучны. Однажды в теплый августовский день они вдвоем залезли на колокольню церкви. Им давно хотелось туда забраться и посмотреть с высоты птичьего полета на окрестности завода. В особенности их манило круглое отверстие, проделанное в вершине остроконечного шпиля почти у самого креста. Они несколько раз пробовали проникнуть туда, но их не пускал сторож Вавилыч, хилый, сгорбленный старичок. Тогда они пробрались тайком.

На колокольню вела железная винтовая лестница. Она круто поднималась в темной каменной дудке. Ребята ощупью пробирались по ней. Но вот они влезли на нижний ярус колокольни. Здесь было светло. Почти бегом вбежали по лестнице в средний ярус, где висели колокола. Шурке хотелось дернуть за веревку одного из колоколов, но Костя строго остановил его.

Они подошли к чугунному барьеру и взглянули вниз. Широкой, блестящей на солнце, лентой лежала река, дальше—завод. Вдали тянулась извилистая синяя кайма леса, а за ней голубел далекий кряж гор.

Ребята молча смотрели, очарованные невиданной картиной.

— Эх, важно! — с волнением сказал Шурка,— Лезем выше, на третью колокольню?

Они бойко поднялись по узкой лестнице и пролезли через квадратное отверстие в обширное помещение. Здесь, неожиданно для себя, они увидели огромный часовой механизм. С толстых валов, обмотанных стальными канатами, спускались тяжелые чугунные гири. Множество больших и малых шестерен сцепились зубьями и образовали причудливый узор, покрытый толстым слоем пыли.