Чтение онлайн

Хотя дорога, по которой мы ехали, считалась важной автомагистралью, соединявшей Баку с Москвой, она далеко не везде была хорошо заасфальтирована, а местами вообще были объезды по неровной грунтовой дороге. В какой-то момент, увидев перед собой неглубокую яму, водитель резко затормозил. Это привело к тому, что всех четверых, сидевших в кузове пассажиров, бросило вперед, они вынужденно поднялись с доски, на которой сидели, и уперлись руками в крышу кабины.

Как оказалось, среди груза машины была большая стеклянная бутыль с концентрированной соляной кислотой. Эта кислота в геологической партии использовалась в качестве консерванта, который добавлялся в пробы воды, отбиравшейся из родников, скважин и других источников. Пробы затем отправлялись в химическую лабораторию в город Баку. По безграмотности или недобросовестности работник лаборатории, который готовил бутыль к перевозке, заткнул ее куском тряпки. Естественно, что соляная кислота быстро разъела тампон, закрывавший горлышко бутыли, и, когда машина резко затормозила, из нее вырвалась струя кислоты, которая попала на доску, с которой в этот момент поднялись сидевшие на ней люди. В следующее мгновение водитель машины прибавил газу, и машину резко дернуло вперед. Все четверо пассажиров грохнулись обратно на скамью.

Концентрированная соляная кислота действует мгновенно. Задняя часть брюк и трусов у всех четверых сразу же почернела, обуглилась, а затем просто исчезла. Мало того, зады у всех были обожжены, сразу же покраснели, на коже появились пузыри.

Машину остановили, и все четверо кинулись к ближайшему роднику, благо их вокруг было множество. Надо сказать, что на многих родниках для измерения дебита устанавливали водосливы, которые представляли собой небольшие плотины с вертикально вмонтированными металлическими пластинами, через которые переливалась вода (получалось, что-то вроде всем известной «Стеклянной струи», расположенной в парке города Кисловодска). Выше плотин образовывались небольшие озерки. Именно к такому озерку и кинулись пострадавшие. Женщину, ехавшую в кабине, попросили на нас не смотреть. Все залезли по пояс в проточную воду, что несколько облегчило наши страдания.

Что делать дальше, никто не знал. Бутыль с кислотой заткнули новым матерчатым тампоном, хотя все понимали, что кислота снова его разъест. Запасной одежды с собой ни у кого не было. До базы оставалось ехать еще около часа. Сидеть на скамейке было невозможно, она пропиталась кислотой. Приходилось дальше ехать стоя. Несмотря на довольно длительное сидение в ледяной родниковой воде, филейные части у всех горели огнем.

Проблема осложнялась еще и тем, что в вечернее время, когда мы должны были приехать, на базе партии слонялось довольно много народу, остаться незамеченными было просто невозможно. Решили снять рубашки и обвязать ими талии так, чтобы они закрывали дыры в трусах и брюках. Все остались в одних майках.

— Что это вы, как спортсмены, в одних майках, или вам очень жарко вечером, да еще в пасмурный день? — спрашивали люди на базе.

Мы не отвечали, каждый быстро прошел к дому, в котором жил, чтобы смазать кожу каким-нибудь кремом и поменять одежду. Но, конечно, удержать происшествие в тайне не удалось. И водитель машины, и женщина, сидевшая в кабине, которая, видимо, все-таки не отворачивалась, как мы ее просили, взахлеб со смехом рассказывали всем, как мы с голыми задами галопом бежали к роднику. Весь коллектив партии долго обсасывал эту историю, люди смеялись, а некоторые женщины, к нашему удивлению, сочувствовали.

Трое из пострадавших были простыми техниками, геологами, или практикантами, как я. А вот четвертый был главным инженером партии. Ему пришлось хуже всех. Это был пожилой азербайджанец, не очень компетентный в геологических вопросах, но очень заботившийся о своем авторитете и престиже. Поддерживать этот авторитет после происшествия ему стало гораздо труднее. Встречаясь с ним, все пытались взглянуть на него пониже спины и часто вежливо спрашивали, не прорвались ли пузыри на коже?

В Америке пользоваться шпаргалками, то есть «списывать» или, иначе говоря, «сдувать» на экзаменах, считается позорным. В СССР умение «сдувать» было предметом гордости. В некоторых случаях без этого обойтись действительно было просто невозможно.

Баку в середине XX века был городом интернациональным. Не только русские, армяне и евреи, но и большинство азербайджанцев говорили на русском языке. Хотя Валентин родился и вырос в Баку, азербайджанского языка он не знал. А в школе проходили его как один из важных предметов.

Основным видом контрольных работ по азербайджанскому языку, были пересказы. Педагог заранее отмечал рассказ в учебнике, и на следующий день в классе по этому рассказу надо было написать пересказ. У Валентина это никак не получалось. Не зная языка, выучить и запомнить целую страницу совершенно непонятного текста он не мог. Оставалось одно — «сдувать». Педагогом был пожилой мужчина по фамилии Алиев. Он прекрасно знал, что если Валентин во время контрольной что-то пишет, значит, он «сдувает». Оставалось только определить, каким именно методом он пользуется на этот раз, и поймать его. Валентин изощрялся: делал шпаргалки на резинке, которые уходили в рукав, писал острым ножом на карандашах — ничего не помогало: Алиев его моментально ловил и ставил в журнал жирную «двойку».

Но однажды Валентин изобрел совершенно новый способ. Он был близорук и поэтому свободно читал тексты, написанные очень мелким шрифтом. На микроскопическом листочке бумаги чертежным пером тушью он писал текст, который предстояло переписать во время контрольной работы. Листок помещался в правую руку, в которой находилась ручка. А левую руку он клал на парту таким образом, как будто под ней что-то было. В момент, когда к нему подходил Алиев, правая рука с ручкой и шпаргалкой слегка поворачивалась так, что листочка уже не было видно.

— А ну-ка подыми левую руку, — говорил Алиев.

Но там ничего не было. Так повторялось по несколько раз за время контрольной работы, но с тех пор обнаружить метод, которым Валентин «сдувал», Алиеву так и не удалось.

Вообще не надо думать, что Валентин всегда «сдувал». Наоборот. Этим он пользовался крайне редко, и только в тех исключительных случаях, когда надо было что-то непонятное запомнить, заучить наизусть. Если же в изучаемом предмете была хоть какая-то логика, то тут Валентину шпаргалки были не нужны. В институте он учился хорошо, но своего умения «сдувать» не забыл, хотя воспользовался им только один раз, когда надо было сдавать палеонтологию. Женщина-педагог по фамилии Гейвандова требовала, чтобы студенты наизусть писали на латинском языке родовые и видовые наименования руководящей фауны для каждого стратиграфического яруса, подразделения. Получалось, что надо заучить наизусть сотни совершенно непонятных словосочетаний. С точки зрения Валентина это было не только бессмысленно (такие вещи при необходимости надо извлекать из справочников), но и абсолютно не поддавалось запоминанию. И он написал шпаргалки: каждый листок на отдельный стратиграфический период. Листки были тщательно уложены в карманы — и надо было помнить, в каком кармане какой листок находится.

Проблема осложнялась тем, что в экзаменационном билете было три вопроса, и каждый из них относился к другому стратиграфическому периоду. Это значило, что практически на глазах у педагога надо было последовательно извлечь из разных карманов три листка и по очереди переписать их содержание. Дело это было не простое и отняло много времени. К тому же Валентин допустил ошибку. Он считал, что нормальный человек не может все это запомнить и если он перепишет все полностью, то педагог может заподозрить, что он «сдувал», поэтому он пропустил видовое название одной из форм фауны, решив сказать, что его он, к сожалению, позабыл.

— Как, вы забыли видовое название этой фауны! — воскликнула Гейвандова. — Вы так хорошо отвечали, но из-за этого я не могу вам поставить пятерку, я вынуждена задать вам дополнительный вопрос.

Валентин похолодел. Все шпаргалки в карманах перепутались. Чтобы ответить на дополнительный вопрос — написать название фауны еще для какого-то стратиграфического интервала — надо было извлечь их все, снова разложить по разным карманам, найти нужную, переписать и только после этого идти снова отвечать. Но он справился с этим.