Рассказы
Шрифт:
Отец Яков побрел обратно. Под ногами хрустела замерзшая листва. Подступавшая зима сеяла первый снег. Снежинки касались хмурого лица молодого священника и таяли, а ему казалось, что они ложатся на сердце, покрывая его непроходящим холодом. Навстречу отцу Якову шли веселые Владимир и Надежда, их приятный разговор, как птичий щебет, наполнял тишину улицы. Даже малорослая серая дворняга, идущая с ними, довольно терлась у ног юного хозяина и виляла хвостом.
– Здравствуйте, батюшка! – воскликнул сияющий Владимир. – Мы уже расписались в ЗАГСе и хотим повенчаться…
– Мы, отец Яков, как и Вы с матушкой, очень счастливы, – искренне поделилась радостью Надежда.
– Слава Богу, я буду очень рад возложить на вас венцы… – сказал, разминаясь с влюбленными, настоятель.
Он ускорил шаг, чтобы они не заметили в его глазах слезного блеска, напоминавшего последние искорки потухшего костра. Собака, неожиданно увязавшись за ним, утешительно лизнула руку и вернулась обратно. «Видимо, почуяла, что творится в моей душе», – подумал отец Яков, подходя к дому. Он будто не своими ногами переступил порог. Священник до этого и не представлял, что жилище может быть настолько пустым. «Даже свет и тот его покинул», – мысленно жаловался он сам себе, войдя в мрачную переднюю и поглядывая сквозь узкое окошко на мутное небо.
– Господи, дай мне сил и терпения, – шептали его губы.
Только молясь Богу, отец Яков превозмогал боль и надеялся, что Мария, столь дорогая и любимая жена, вернется. Но она лишь звонила и умоляюще просила мужа приехать к ней. Священник выкраивал время и отправлялся в город. В одну из таких встреч он и Мария снова, как прежде, взявшись за руки, гуляли по набережной Волги. Только теперь прежде дышавшая жизнью широкая река была скована льдом и напоминала простирающуюся в оба конца мертвую белую равнину. Вдруг они встретили знакомое семейство однокашника отца Якова по семинарии. Священники поговорили о своем служении, вспомнили, как вместе изучали богословские дисциплины.
– Тебе, брат, учеба давалась легко, – с восхищением отметил отец Николай. – Наизусть цитировал чуть ли не целые главы Священного Писания. Тебе это в пастырстве помогает. Ты вон какую деятельность организовал на своем сельском приходе. Митрополит не нарадуется: нам тебя в кафедральном соборе в пример ставит…
– Да, – переносясь в недалекое прошлое, согласился отец Яков. – Запоминать и воспроизводить цитаты из Библии для меня было несложно. Теперь же не все так благополучно и радужно. Очень непросто к библейским идеалам вести паству. Но, как сказал апостол Павел: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе». Так что помоги нам, Господи, – сказал на прощанье отец Яков.
Матушка за это время, затаив зависть, успела расспросить спутницу городского батюшки о жалованье, бытовом обустройстве. Сама же обошлась скудной фальшивой отговоркой:
– Нормально…
Оставшись снова наедине с мужем, Мария стала умолять его обратиться к правящему архиерею с прошением о переводе в город. Но отец Яков взял матушку за руки, как когда-то на свидании и, смотря ей в голубые, словно отражающие чистое небо над головой глаза, сказал:
– Маша, милая, мы же любим друг друга. Нужно потерпеть. Тем более, что прихожане в меня поверили, обращаются ко мне за помощью, доверяют мне даже самые потаенные уголки своих душ. Пойми: митрополит не просто вручил мне бумагу с печатью – он меня благословил дать жизнь затухающему приходу, укрепить веру в сердцах людей. И у меня с помощью Божьей получается это послушание. Неужели я теперь могу подойти к владыке и сказать, что мне тяжело в Медвежьем, нет комфорта. Да я себя перестану уважать после этого.
– Ладно, не будем о плохом, – тихо со вздохом молвила Мария.
Она поцеловала отца Якова в холодную щеку и направилась с ним в сторону театра, любуясь, как ярко, оттесняя сумрак, зажигаются огни фонарей. Молодые люди прекрасно провели вечер и в хорошем, даже веселом настроении отправились домой к матушке. А утром семейная идиллия закончилась, отец Яков снова один вернулся в Медвежье.
На вопросы и недоумения прихожан настоятель отвечал, что так сложились обстоятельства, а матушка скоро приедет. Но проходили дни, недели, месяцы, а священник в приходском доме жил один, как перст. Прогоняя назойливую тоску, он продолжал совершать богослужения, таинства, посещать школу, исповедовать, причащать и соборовать больных, навещать их в сельской больнице. Батюшка не раз протягивал руку помощи утопающим в трясине пьянства односельчанам и возвращал их к полноценной жизни. Отца Якова даже стали называть святым, а он, огорчаясь, просил его, грешного, так не именовать, осознавая, что помогает Господь, а он – лишь скромный исполнитель священнодействий и велений пастырской совести.
Пришла долгожданная весна, которую незаметно сменило лето. Зазеленели березы, тополя, яблони и сливы в садах. Свежую траву украсили желтые, синие и белые цветы, будто впитав в себя лучики солнца, красоту чистого неба и ангельскую невинность. Запели о чем-то прекрасном и добром птицы. Отцу Якову казалось, что эта летняя пора чудесным образом повлияет на настроение матушки, она приедет в село, чтобы жить вместе с ним в этом земном раю. В одно светлое душистое утро позвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось «Любимая». С замиранием сердца отец Яков включил связь.
– Извини, Яков, – послышался какой-то неживой голос Марии. – Я тебя не раз уговаривала, умоляла меня послушать – попроситься на городской приход. Но для тебе медвежий угол важнее, чем я. Я с тобой развожусь и выхожу замуж. Формальности с документами сама решу. Прощай и мне не звони. Меняю номер.
Из рук Якова выпал телефон. Все планы и мечты в отношении семьи рухнули в некую черную бездонную пропасть. Весь мир потемнел. Само яркое солнце будто свалилось с небес и погасло. Тут кто-то постучал в дверь. Священник, опомнившись, разрешил войти. В комнату робко ступил незнакомый молодой человек. Он поздоровался и, рассматривая бледное лицо священника, сказал:
– Меня зовут Максим. Мне, батюшка, посоветовали к Вам обратиться Владимир и Надежда. Я живу в соседней деревне, работаю в лесничестве. Люблю свою работу. Но моя девушка Варя, бывшая соседка, учится в институте и зовет меня к себе, в город. Говорит, что в нашу дыру не вернется. А мы любим друг друга, хотим пожениться. Что делать? Все вокруг в один голос говорят, чтобы я ехал к ней. А Вы, батюшка, что посоветуете?
Конец ознакомительного фрагмента.