Чтение онлайн

Молодой Советской Республике был нужен герб, который стал бы понятен любому человеку и в любом государстве, коротко и лаконично говорил бы о качественно новом социальном строе, о дружбе, равенстве и братстве советских людей{107}.

Но каким он должен быть, конкретно никто себе еще не представлял. Многие художники пытались изобразить такую эмблему, но получались виньетки, ленточки, старинное оружие или какие-то бессмысленные геометрические фигуры. Бывали и совсем немыслимые рисунки.

Известный скульптор Николай Андреевич Андреев в то время часто бывал в кабинете В. И. Ленина. Он внимательно следил за Ильичем, его походкой, жестами, улыбкой. Потом эти наблюдения отразились в целой серии скульптур, которые сейчас находятся в Центральном музее В. И. Ленина в Москве. Просиживая часами в кабинете, Андреев видел и самые различные наброски гербов. Об одном из них он рассказывал: «Как-то раз, помню, приходит художник и приносит «изумительный» проект: взят тот же самый двуглавый орел, причем у орла повыщипаны перья, вместо маленьких корон на головах поставлены красные звезды, а вместо большой короны, которая высится над двумя головами орла, надета шапка красноармейца; в лапах вместо скипетра и державы камень и палка. И в этом чудовищном, ужасном виде все это должно было изображать герб».

Так в борьбе с традициями рождался новый герб герб Страны Советов. В начале марта был готов рисунок государственной печати, сделанный по заказу в типографии имени Ивана Федорова. Она выполняла задания Совнаркома, печатала декреты, постановления, листовки, газету «Голос солдата» и многое другое.

«Меч — не наша эмблема»

Первый акварельный рисунок с изображением герба был показан В. И. Ленину (табл. XXXI, 1). В книге «Воспоминания о Ленине» Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, управляющего делами Совета Народных Комиссаров, приводятся воспоминания об этом случае:

«…Владимир Ильич был у себя в кабинете и беседовал с Я. М. Свердловым, Ф. Э. Дзержинским и некоторыми другими товарищами, когда я, получив рисунок герба, пришел к нему и положил его перед ним на стол…

Внешне герб сделан был хорошо. На красном фоне сияли лучи восходящего солнца, обрамленные полукругом снопами пшеницы, внутри которых отчетливо виднелись серп и молот, а над гербом главенствовал, словно настораживая всех, отточенный булатный меч…

— Интересно!.. — сказал Владимир Ильич. — Идея есть, но зачем же меч? — И он посмотрел на всех нас. — Мы бьемся, мы воюем и будем воевать, пока не закрепим диктатуру пролетариата и пока не выгоним из наших пределов и белогвардейцев и интервентов, но это не значит, что война, военщина, военное насилие будут когда-нибудь главенствовать у нас. Завоевания нам не нужны. Завоевательная политика нам совершенно чужда; мы не нападаем, а отбиваемся от внутренних и внешних врагов; война наша — оборонительная, и меч — не наша эмблема. Крепко держать его в руках мы должны, чтобы защищать наше пролетарское государство до тех пор, пока у нас есть враги, пока на нас нападают, пока нам угрожают, но это не значит, что это будет всегда… Социализм восторжествует во всех странах — это несомненно. Братство народов будет провозглашено и осуществлено во всем мире, и меч нам не нужен, он — не наша эмблема… А в остальном герб хорош».

И Владимир Ильич подписал рисунок. К сожалению, до сих пор не удалось его разыскать, хотя Н. П. Горбунов все документы, касающиеся разработки государственной печати, сдал в канцелярию Управления делами Совнаркома. После они перешли в Центральный архив РСФСР.

Не пришли к единому мнению и по вопросу о том, кто же был автором этого рисунка. Одни исследователи считают имя художника неизвестным, другие полагают, что им был Александр Николаевич Лео, живший в то время в Петрограде.

Так, в финансовых документах Совнаркома за апрель 1918 г. говорится, что за образец государственной печати Совнарком уплатил художнику Лео. И все. Короткая записка, не уточняющая даже имени и отчества художника. Уточнить, какой же Лео был этим художником, не представляло особого труда. В то время были известны три художника под этой фамилией, двое из них жили в Москве, третий — в Петрограде. Первоначальная работа по изготовлению печати велась в Петрограде, значит, москвичи отпадают.

В том, что это был петроградский художник А. Н. Лео, убеждает и то, что он проработал в бывшей типографии Р. Голике и А. Вильборга 32 года, был уже опытным мастером. Вполне возможно, что нарисовать проект государственной печати поручили именно ему{108}.

Художник отнесся к правительственному заказу со всей ответственностью, перепробовал множество вариантов. Но, очевидно, основным символом, который он представлял, были орудия труда. Еще в майские праздники 1917 г. он мог видеть на Марсовом поле транспаранты, плакаты, где были изображены первые элементы новой символики: грабли, косы, вилы и т. п. Художник решил объединить орудия производства рабочего и крестьянина, образно представить их нерушимый союз.

И вот в солнечных лучах засверкали серп и молот, колосья пшеницы — символ мирного труда и меч — символ защиты Советского государства.

Серп и молот

Эта символика зародилась очень давно, вынашивалась в народе долгие годы, существовала в его представлении, отражалась в поэзии и песнях.

Во многих любимых народом песнях прославлялся простой человек труда, освободитель из тяжкой неволи. Часто таким человеком, выразителем народных дум и чаяний, был кузнец. Известна песня, которую в 1824 г. сочинили поэты-декабристы Кондратий Федорович Рылеев и Александр Александрович Бестужев:

Уж как шел кузнец

Да из кузницы —

Слава!

Нес кузнец

Три ножа —

Слава!

Первый нож

На бояр, на вельмож —

Слава!

Второй нож

На попов, на святош —

Слава!

А молитву сотворя,

Третий нож на царя —

Слава!

Оба поэта стали жертвами царского самодержавия, а песня жила. Она переходила из уст в уста, переписывалась и тайно распространялась. Образ кузнеца-освободителя веками жил в народе, нашел свое отражение в былинах и преданиях. В начале 900-х годов появилась песня, которую и сейчас знает каждый:

Мы кузнецы, и дух наш молод,

Куем мы к счастию ключи!

Вздымайся выше, тяжкий молот,

В стальную грудь сильней стучи!

И, наконец, образ кузнеца нашел свое отражение в величественнейшей песне, которую когда-либо знало человечество. Ее сочинил французский поэт-коммунар Эжен Потье в 1871 г. С тех пор «Интернационал» распространился по всему миру.

А рядом с кузнецом всегда воспевалась жница с ее немудреным орудием — серпом. О серпе сочиняли песни уже тысячи лет. Пели о серпе деревянном и костяном, каменном и бронзовом и, наконец, о серпе железном. Ему посвятил свои стихи А. С. Пушкин:

И сверкали в светлом поле

Серп и быстрая коса…

Славен человек не богатством, а своим трудом, своими рабочими мозолистыми руками. И в народной, и в революционной поэзии прославляется тема труда. О труде, свободном, радостном, счастливом мечтали люди во все времена. А чтобы отобразить свою мечту в рисунках, брали орудия труда, которые было легко рисовать и смысл которых ясен всем. Графическое воплощение труда проявляется именно в изображениях серпа, молота, топора, кирки и т. п. как наиболее выразительных и наглядных.