Чтение онлайн

На этом записи Лоры обрывались.

Трумен еще раз внимательно перелистал дневник, просматривая хронологию записок - Лора очень тщательно проставляла числа, дни, а иногда - и часы. Последняя запись датировалась двадцать вторым феврали этого года, то есть где-то за сутки до ее загадочной смерти.

Отложив дневник, Трумен принялся размышлять - однако, в который уже раз все его попытки сложить горстку фактов во что-нибудь целостное заканчивались безрезультатно. Размышления шерифа постоянно вертелись вокруг небольшого квадратика бумаги с буквой "Р", извлеченного пинцетом Купера из-под ногтя трупа и этих непонятных инициалов "Дж".

"И кто это мог быть?
– подумал Трумен, развалившись в кресле, кто это такой?.."

Бенжамин Хорн всегда отличался обходительностью и умением ладить с людьми - в этих качествах он мог сравниться разве что с шерифом Труменом.

В тот день, когда его юрист Лиланд Палмер, узнав о трагической гибели дочери, уехал из гостиницы, где шли переговоры с норвежскими бизнесменами, домой, Бенжамин Хорн быстро загладил возникшую было неловкость; зная национальную склонность его партнеров к горячительным напиткам, он распорядился принести несколько ящиков "Джонни Уокера" прямо в каминный зал, где шли переговоры, заявив при этом, что прежде, чем подписать соответствующие документы, необходимо еще раз подумать и все основательно взвесить, а подобным размышлениям ничто так не способствует, как хороший алкоголь. Потомки викингов сразу же согласились с Хорном, с удовольствием отложив подписание бумаг еще на сутки.

Видя, в каком состоянии находится Лиланд, Бенжамин Хорн решил подписать договор и без него - тем более, что все необходимые для этого бумаги Лиланд подготовил заблаговременно.

Переговоры шли в просторной комнате, занимавшей весь нижний этаж, с низким потолком, опирающимся на могучие закопченные балки из старого дуба.

Мраморный пол был натерт до неестественного блеска.

В камине, вспыхивая и стреляя искрами, горел огонь. Рядом сушилась стопка нарубленных дров. Запах смолы и дыма расходился по всему залу.

Стоя на возвышении перед сидящими в зале норвежцами, Хорн в который уже раз повторял:

– Господа! Вы уже неоднократно имели возможность убедиться, что Твин Пикс - наиболее перспективное место для вложения капиталов во всем штате Вашингтон, если не во всей Америке. Вы подробно ознакомились с моим планом создания в нашем городе оздоровительного комплекса. Теперь, когда времена экономических депрессий и прочих потрясений миновали и, как мне кажется, надолго, люди в нашем штате, да и на всем Тихоокеанском побережье поняли, что зарабатывать много денег - это еще не все. Люди начинают понимать, - Бенжамин поднял вверх указательный палец, словно пытаясь показать нечто невидимое, но очень и очень важное, - да, начинают понимать, что заработанные деньги можно тратить, в том числе и на отдых... Несколько десятилетий назад Твин Пикс являлся крупным центром семейного туризма, но теперь потерял былое значение... Господа, - продолжил он голосом, в котором прозвучали металлические нотки, - деньги, много денег, валяются прямо под ногами... Это целебный воздух, это девственные леса, эта нетронутая цивилизацией природа... Вот они, деньги, - Хорн сделал рукой небольшой полукруг - его палец указал в сторону окна, за которым виднелся океан, - вот они, сотни тысяч, миллионы долларов... Их только надо взять. А для этого...

В этот момент норвежские бизнесмены почему-то обернулись в сторону - Хорн, рассказывая им о своем замечательном проекте преобразования окрестной природы в капиталы, не заметил, как в каминный зал вошла его дочь Одри. Став у стены, девушка принялась несмело переминаться с ноги на ногу, всем своим видом стараясь показать, как неинтересны ей коммерческие разговоры отца и как интересны сидящие в зале мужчины.

Бенжамин запнулся на полуслове.

– Одри, - прошипел он, - Одри... Что ты тут делаешь?..

Бенжамин прекрасно знал, на что способна его дочь - однажды, несколько лет назад, на приеме у губернатора штата Одри перебила его фразой, заставившей покраснеть не только чету Хорнов, но и всех присутствовавших: "Папа, у меня, кажется, начались месячные, попроси для меня у жены господина губернатора хороший тампон..."

– Одри, - зашипел Бенжамин, - Одри, сейчас же пройди ко мне в кабинет... Я только подпишу необходимые бумаги и приду к тебе...

Одри, словно не расслышав слова отца, продолжала изучать сидящих в зале норвежцев. Те с любопытством смотрели на дочь будущего компаньона.

– Одри...

– Ну что, папа, - тоном избалованной девочки ответила та, неужели я не могу тут постоять? Разве я кому-нибудь в чем-нибудь мешаю?..
– Она неожиданно обратилась к сидящему недалеко от нее седоволосому мужчине: - мистер норвежец, скажите, я мешаю вам?..

Тот ответил:

– Что вы, мисс... Наоборот - такая очаровательная девочка! Как можно подумать...

– Одри...
– начал выходить из себя Бенжамин.
– Одри, сейчас же выйди из зала!..

Та, демонстративно не замечая реплики отца, вновь обратилась к седовласому:

– Вы знаете, господин норвежец, у меня такое несчастье, такое несчастье...

Тот поспешил изобразить на лице сочувствие.

– Что-то случилось?..

– Да, - кивнула девушка.
– Да, мистер норвежец, произошло большое несчастье...

– Что у вас произошло?..

– У нас такой паршивый городок...

Бенжамин, прекрасно понимая, что сейчас может произойти нечто ужасное, заметно побледнел.

– Одри... Одри, я очень прошу тебя, я тебя умоляю - пройди ко мне в кабинет... Этим господам совершенно неинтересны твои глупости...

Норвежцы, измученные хроническим похмельем, рассказами Хорна о ландшафтных и климатических достоинствах местности, куда им предстояло вложить деньги, и отсутствием настоящей культурной программы поняли, что сейчас может произойти что-то очень интересное. Никто уже не обращал внимания на Бенжамина - все внимание было обращено к его дочери.

– Почему же, - произнес седовласый норвежец, обращаясь, видимо, к Бенжамину, но, тем не менее, не сводя глаз с его дочери, - почему же, нам очень интересно, что собирается рассказать эта леди... Может быть, у нее действительно какое-то несчастье... Может быть, мы чем-то сможем помочь ей...

– Да, господа норвежцы, этот Твин Пикс - такой засраный городишко...

Бенжамину Хорну от этих слов едва не сделалось дурно.

Одри, переминаясь с ноги на ногу, продолжала:

– На редкость засраный городишко...

Седовласый бизнесмен сдержанно улыбнулся.

– Ну, и чем же он...
– Не владея в достаточной степени местным жаргоном, он произнес: - чем же этот город не нравится вам, леди?..

– Понимаете, тут происходят совершенно непонятные вещи... На днях какой-то подонок - видимо, сексуальный маньяк - зверски убил мою подругу Лору...

При этих словах норвежцы насторожились. Седовласый, наклонившись к сидящему рядом товарищу, принялся что-то объяснять тому на своем языке.

– Да, в городе свирепствует настоящий Джек-Потрошитель... В тот самый день, когда на берегу океана - недалеко, кстати, от того места, где мой папочка собирается построить на ваши деньги свой оздоровительный комплекс, - так вот, как раз в нескольких милях оттуда, где обнаружили труп моей подруги Лоры, этот же, видимо, мерзавец, зверски трахнул еще одну маленькую