Чтение онлайн

– Наш мэр не нашел ничего лучшего, как объявить комендантский час для всех, кто не достиг полного совершеннолетия, то есть двадцати одного года... Не знаю, может быть, он и прав...

– А что полиция?..

Уильям скривился.

– Что полиция? Ну, как всегда - "примет необходимые меры", "передаст преступника в руки правосудия", - принялся передразнивать он интонации Милтона, - что она может, эта полиция?..

Миссис Хайвер посмотрела на темную лестницу, ведущую на второй этаж - там находились комнаты детей, семнадцатилетней Донны и четырнадцатилетней Гарриет.

– Я думаю...

Уильям прекрасно понял, что хочет сказать его жена - за девятнадцать лет совместной жизни они научились понимать друг друга с полуслова.

– Да, - медленно ответил Уильям, - да, я понимаю...
– закатав манжетку, он посмотрел на часы, - уже восемь вечера. Надеюсь, дети дома?..

Та кивнула.

– Дома... Где им еще быть?

– Да, - согласился Уильям, - действительно... Мне кажется, они так напуганы...

Миссис Хайвер согласно закивала головой.

– Еще бы... Я сама напугана. Да, ты ничего не знаешь о том, как проходит следствие?..

В это время Уильяму послышался скрип ступенек на лестнице.

– Кто там?
– Окрикнул он.
– Ты, Донна?..

– Это тебе показалось, - произнесла его жена, - там никого нет. Месяц назад ты распорядился поменять некоторые половицы, наиболее стертые... Дерево сырое, рассыхается...

Что ты спросила?..

Миссис Хайвер наклонилась к мужу.

– Я говорю - тебе ничего не известно о том, как проходит следствие?..

Уильям закивал.

– По дороге домой подвез секретаршу шерифа Люси, она рассказала мне о половинке какого-то золотого сердечка-медальона, найденного этим всезнайкой, агентом Федерального Бюро Расследований Дэйлом Купером где-то в старом пакгаузе.

Ступеньки лестницы вновь заскрипели, но Уильям не обратил на это никакого внимания.

– Да?

– Люси считает, что вторая половинка сейчас непременно находится у убийцы.
– Уильям ухмыльнулся.
– Тоже мне, великий следователь... Люси говорит, что это - главное вещественное доказательство...

Поднявшись, миссис Хайвер прошла на кухню ставить чайник. Спустя несколько минут оттуда послышался ее голос:

– Вилли, тебе какой чай - с молоком или обыкновенный?..

Донна, стараясь не шуметь, осторожно поднялась по лестнице в свою комнату - стоя на темной лестнице, она прекрасно слышала разговор родителей.

Несмотря на то, что коттедж, занимаемый семьей Хайверов, был достаточно просторный, Донна продолжала жить в одной комнате со своей младшей сестрой Гарриет. Сестры, как и положено среди близких людей, довольно часто ругались по всяким пустякам, но очень быстро мирились.

Донну более всего раздражало в Гарриет, что та, ничего толком не зная о сексе, пыталась писать эротическую прозу. В тот вечер Гарри, полулежа в постели, тоже писала, то и дело шевеля губами, словно подыскивая нужные выражения...

Войдя в комнату, Донна осторожно закрыла за собой двери. Гарриет подняла голову.

– Послушай, - произнесла она и просительно посмотрела на Донну.

– Ну, чего тебе... Опять хочешь получить консультацию?..

Та кивнула.

– Да...

Донна присела на краешек кровати и, посмотрев на часы - было около девяти вечера, произнесла:

– Ну ладно...

Усевшись поудобнее и подложив под голову подушку, Гарриет спросила:

– Как лучше: "При виде моих обнаженных бедер у него привстал", или: "При виде моих обнаженных бедер у него приподнялся"?

Донна подняла на сестру глаза.

– Это о чем?..

Та непонимающе заморгала.

– Неужели не понимаешь?.. О члене...

Донна заулыбалась.

– О члене надо писать не так. Лучше - "У него стоял, как телеграфный столб", или что-то вроде того... И вообще, Гарриет, я как-то вычитала у одного автора, что писать следует только о том, в чем хорошо разбираешься... То, что пережил сам.

Гарриет ловко парировала:

– Но ведь некоторые пишут исторические романы... Антоний и Клеопатра, Каллигула, Тиберий Гракх... Неужели писатели переживали их эмоции?..

Донна запнулась - она не ожидала, что ее сестра так ловко ответит.

– И все-таки, Гарри, писать следует только о том, что хорошо знаешь... Ты ведь никогда не жила с мужчиной, правда?..

Гарриет вздохнула.

– Увы, пока нет...

Донна поспешила успокоить ее:

– Ты еще молодая, не то, что я... Не бойся, у тебя все еще впереди...
– Сделав небольшую паузу, она продолжила: - Так вот, если автор пишет о том, чего не знает, и тем более...
– Донна несколько секунд подбирала нужное слово, - м-м-м... так, как бы это выразиться поточнее... безответственно, это называется графоманией... Понятно?..

Гарриет слегка обиженно ответила.

– Понятно... Хорошо, Дон, но если я записываю твои рассказы, то, что чувствовала и переживала ты - это как называется?..

Донна наклонилась к сестре, пытаясь заглянуть в ее тетрадку.

– А что ты там написала?..

Гарриет положила тетрадь себе на колени.

– "Я никогда не испытывала ничего, более божественного, чем это..."

Донна внимательно посмотрела на Гарриет.

– О чем это ты?..

Гарриет, ничего не ответив, продолжала чтение:

– "Он медленно прикоснулся к моим грудям... Я задрожала от страсти и желания... Взяв в рот мой сосок, он принялся ласкать его языком..."

Глаза у Гарриет блестели.

– Ну, как?
– она обернулась к Донне.

Та, изобразив на лице неопределенность, ответила:

– Так, ничего...
– посмотрев на часы, она тут же спохватилась: Ну, мне пора...

– Куда это?..
– Не поняла Гарриет.
– Ты что, не знаешь, что в Твин Пиксе объявлен комендантский час для всех, кому не исполнилось двадцати одного года?.. Донна отмахнулась.

– Знаю, знаю... Но мне сегодня необходимо встретиться с одним человеком...

Обшарпанный белый "сеат" остановился у коттеджа Хайверов. Дверцы машины открылись, из нее вышел Майкл. Сидящий за рулем Бобби крикнул ему:

– Скажи, что это очень важно... Можешь намекнуть, что мне кое-что известно об этом любителе "Харлей-Дэвидсона", и вообще, в случае чего - я всегда смогу набить ему морду...

Майкл махнул рукой.

– Хорошо, хорошо...

Поднявшись на крыльцо, Чарлтон позвонил в двери.