Чтение онлайн

Я изложил правила, по которым проходила жизнь Императорской семьи во время пребывания в Царском Селе, до ее отправления в Тобольск, и я попытался расследовать причины, побудившие Временное правительство поступить именно так.

Я считаю доказанным, что Императорская семья находилась в состоянии ареста, и в основе этого лежала, главным образом, мысль о том, чтобы дать новой революционной власти возможность найти «преступление» царя и царицы перед Родиной.

Таков был характер жизни Императорской семьи в период ее пребывания в Царском Селе. На этой почве произрастали многие эксцессы, порожденные мыслью о «преступлении» царя и царицы перед Родиной. Эти эксцессы создавали вокруг Императорской семьи атмосферу, заставлявшую ее переживать неведомые ей дотоле чувства [22] .

Некоторые офицеры 2-го полка не были удовлетворены режимом, установленным для Императорской семьи. Они потребовали от коменданта гарнизона полковника Кобылинского, чтобы семья ежедневно предъявлялась им. Это требовании, по мнению Кобылинского, близко знавшего этих офицеров, было основано лишь на банальном любопытстве, но они при этом прикрывались соображениями, будто Императорская семья может тайно бежать. Кобылинский долго боролся с этим, и, в конце концов, он вынужден был сделать доклад командующему войсками Петроградского военного округа. Корнилова уже не было на этом посту. Он был сменен генералом Петром Александровичем Половцовым. А тот счел необходимым уступить требованиям офицеров, но в несколько смягченной форме. Ежедневно, когда Императорская семья выходила к завтраку, в столовую стали являться два офицера: кончавший дежурство и заступавший на него. Однажды, когда оба офицера явились, Император простился с офицером, уходившим с дежурства, и, как обычно, протянул руку его заменявшему. Но последний отступил назад и не принял руки Императора. Император подошел к нему, взял его за плечи и с волнением спросил: «Друг мой, почему?» Офицер отступил еще и ответил: «Я – из народа. Когда народ протягивал вам руку, вы никогда не принимали ее. Теперь я не приму вашу». Этот офицер не скрыл свой поступок от товарищей, и потом он очень им гордился. Его фамилия Ярынич.

При полной анархии того времени царскосельский Совет также счел возможным вмешаться в жизнь Императорской семьи. Он назначил помощником коменданту гарнизона Кобылинскому своего человека: армянина Домодзянца в чине прапорщика. По свидетельству Кобылинского, этот человек упорно стремился получить разрешение на проникновение во дворец. Кобылинский отверг его притязания. Тогда он стал подкарауливать Императорскую семью. Однажды, проходя мимо, Император протянул ему руку. Но тот, как и Ярынич, тоже не принял его руки. И подобные случаи повторялись достаточно часто. Один из офицеров, отказавшихся подать руку, в качестве причины подобного акта указывал на то, что Император в свое время утвердил смертный приговор его другу-революционеру.

Как следует из показаний свидетелей, все эти случаи особенно тяжело отражались на душах детей; они оскорбляли их и вызывали в них чувство живого возмущения. Среди оскорблявших выделялся тот же Домодзянц, по словам полковника Кобылинского, «персонаж глупый, грубый и наглый». Он отравлял жизнь Императорской семьи во время прогулок в парке. Царевич говорил о нем в своем дневнике, употребляя в его отношении вполне определенное русское слово.

Среди офицеров был один, который особенно старался проявить свою бдительность при охране Императора. Это был студент, имя которого я не знаю. Во время прогулок семьи в парке он ни на шаг не отходил от Императора и буквально наступал ему на пятки. И вот однажды Император был вынужден взмахом трости назад охладить пыл этого революционера-охранника.

Подобное поведение некоторых из офицеров, а иногда и прямая агитация таких, как Домодзянц, морально развращали солдат. Они, в свою очередь, также старались проявить собственную инициативу в деле охраны царя и переходили границы человечности.

Во время прогулок они ни на шаг не отходили от Императорской семьи, окружая ее и не позволяя ни на минуту удалиться. Они подсаживались к Императрице, разваливались в непринужденных позах, курили и некоторые даже пытались завести с ней разговор.

Когда они встречали Императора, у которого в привычке было приветствовать офицеров и солдат, они не отвечали на его приветствия.

Однажды, во время прогулки в парке, они увидели в руках царевича его маленькую винтовку. Это была модель русской винтовки, сделанная для него одним из русских оружейных заводов, ружье-игрушка, совершенно безвредная из-за отсутствия специальных для нее маленьких патронов. Солдаты, вооруженные настоящими винтовками с боевыми патронами, усмотрели в этом опасность и через офицера потребовали обезоружить царевича. Ребенок, у которого отняли винтовку, разрыдался и долго горевал, пока полковник Кобылинский не вернул ему ее тайно от солдат и в разобранном виде.

Когда дети поправлялись после тяжелой болезни, семья вечером собралась в одной из комнат. И тут же в комнату вошли солдаты и заявили, что отсюда идут сношения с внешним миром путем световых сигналов. Это одна из великих княжон, занимаясь рукоделием, машинально покачивалась из стороны в сторону, и ее тень была принята за сигнализацию.

Иногда под влиянием падающей дисциплины поступки солдат становились похожи на поведение настоящих бандитов. Они позволяли себе входить во внутренние покои дворца, где не было никаких постов, рассматривали предметы мебели, высказывая невежественные, лживые и грубые суждения по поводу Императорской семьи.

В парке жили дикие козы. Один из часовых застрелил одну. Он был наказан. Но, несмотря на это, когда он снова стоял на том же посту, он застрелил и другую.

Немалой была и склонность революционных солдат к воровству. Некоторые, стоя на часах, взламывали шкафы, находившиеся вне комнат дворца, забирались в кладовые, похищали провизию.

Справедливости ради следует отметить, что в составе охраны были и иные люди, как среди офицеров, так и среди солдат. Они совсем иначе относились к Императорской семье, но они делали это тайно, боясь быть увиденными.

Я погрешил бы против истины, если бы умолчал в расследовании о некоторых лицах из окружения Императора до его отречения, которые пользовались его милостями [23] .

В числе других людей наиболее близкими к императору в момент его отречения были: начальник походной канцелярии Нарышкин, начальник конвоя генерал и граф Граббе, флигель-адъютанты Мордвинов, герцог Николай Николаевич Лейхтенбергский, Саблин из гвардейского экипажа и граф Апраксин, заведовавший делами императрицы.

Я уже показал, передавая слова полковника Кобылинского, бывшего свидетелем, как покидал Нарышкин поезд царя, прибыв вместе с ним в Царское Село. Позднее, когда узнали, что Царь уезжает из Царского Села, ему была дана возможность взять с собой несколько человек по его личному выбору. Он выбрал Нарышкина. Но, когда последнему было объявлено желание Императора, он попросил двадцать четыре часа на размышление. Этот ответ был передан императору. И он не стал ждать конца его размышлений и выбрал на его место Илью Леонидовича Татищева.

Все свидетели говорят о таком поведении Нарышкина, похожем на поведение других старых придворных. И это не их личное мнение, а доклад о фактах, о которых говорили и другие свидетели. Например, Керенский констатирует:

«Царю не делалось никаких стеснений в выборе тех лиц, которых он хотел видеть около себя в Царском Селе. Я хорошо помню, что первое лицо, которое он выбрал, не пожелало быть с ним. Кажется, это был Нарышкин. Тогда Царь выбрал на его место Татищева, и тот согласился. Я нахожу нужным, чтобы было отмечено, что Татищев держал себя с достоинством, как должно. Это тогда в среде придворных было редким исключением».