Чтение онлайн

Малыши плакали. Асад колотил в дверь палкой, ногами. Но Хабиб не видел слез малышей, не слышал стука Асада и перестал бить Саяру тогда, когда злоба его утолилась.

Он постелил себе постель, улегся на мягкие подушки, а Саяра лежала на каменной полоске пола, потому что жен, опасных в упрямстве своем, коран велит отлучать от ложа мужа.

Малыши поползли вслед за Шейдой в ее комнату. Шейда вскоре уснула, и вслед за ней уснули девочки. Асад же долго не мог уснуть: сидя в кладовке, он думал о том, как убежит из дома отца, расскажет обо всем в сельсовете. И Хабиб и Саяра тоже не спали, лежа в разных концах комнаты беззвучно, не шевелясь.

И Хабибу стало досадно, что он, муж молодой жены, одинок. И вдруг он понял, что с этой ночи не получит больше той нежности, которую давала ему Саяра — хотя бы редко и ценою подарков. Он лежал одиноко, в сердце его была пустота и лишь время от времени, вспоминая черный платок на плечах Саяры, он чувствовал, как сквозь сердце его проходит горячий поток ярости.

И с этой ночи — так как нежность Саяры была для Хабиба потеряна, — он всё чаще бил Саяру, стараясь, быть может, силой вернуть утраченное. Он пригрозил Саяре, что убьет ее, если она без его разрешения выйдет из дому.

И опять напрасно стучала дверным молотком Делишад. Несколько раз она сталкивалась с Хабибом на улице и в лавке, где он был продавцом, и спрашивала о Саяре.

— Она больна лихорадкой, — отвечал Хабиб, делая жалкое лицо, — и никого не хочет видеть.

Делишад пристально вглядывалась в Хабиба, недоверчиво покачивала головой.

И всё же Саяра ослушалась мужа и прибежала в дом отца. Она долго стучала дверным молотком и, когда ей наконец открыли, увидела: Биби-Ханум сидит на терраске, курит трубку, Зарли, поджав под себя ноги, сидит за ковровым станком; вторая мачеха и Туту полощут белье в бассейне; дети возятся во дворе, — всё как обычно. Гаджи Гусейн сладко спал.

— Смотрите, ангел наш прилетел! — крикнула Туту женщинам, и все, побросав работу, окружили Саяру, дивясь, что рядом с ней нет свекрови.

— Змея ползет криво, а в свою нору вползает прямо, — сказала Биби-Ханум, и все засмеялись.

Женщины расспрашивали Саяру, хорошо ли ее кормит Хабиб, какие подарки дарит, и каков он в любви. Тетка Туту расспрашивала так подробно, что Саяре было стыдно отвечать.

— Из дешевого мяса супа не сваришь, — сказала Биби-Ханум презрительно, и женщины, вдруг потеряв интерес к Саяре, разошлись.

А Саяра была рада, что не рассказала про побои и унижения, потому что тетки и мачехи стали б смеяться над ней. Биби-Ханум не раз говорила, что если у женщины нет мешка хитрости, ей нужно иметь два мешка покорности. Саяра походила по двору, осмотрела осеннюю пашню, сад, приласкала ребят. Двор был чисто выметен, плоды в саду сняты, близнецы весело бегали по двору. Нет, она не нужна в доме отца. Идя к калитке, она услышала за спиной смех.

Саяра вышла в узкую уличку, и так как ей было невмоготу идти в дом мужа, она медленно двинулась в сторону новых домов. Уже была осень, виноградные лозы стелились по земле, сухие и черные, будто обугленные. Огороды были пусты, и взморье, еще недавно усеянное загорелыми телами отдыхающих, было безлюдно. Дул свежий северный ветер. Одинокие зеленые кусты солероза, эти поздние дети осени, ветвились возле дороги. Но небо было еще сине, безоблачно, солнце стояло высоко.

И Саяра вдруг поняла, кто ей поможет, куда ей надо спешить. Она побежала. Ветер подгонял ее в спину, концы платка бились на ветру, точно подбитые крылья. Запыхавшись, прибежала она к дверям больницы, спросила служителя о Делишад. Тот сказал, что Делишад уехала в город, до завтра. Но Саяра, решив, что служитель не хочет позвать Делишад, стала объяснять, что та — ее сестра, что ей нужно немедленно увидеть Делишад. Она говорила быстро, волновалась, больничный служитель был первый чужой мужчина, с которым ей довелось говорить. Она сильно заикалась, и служитель не мог понять. Но в глазах ее были слезы, и он несколько раз переспросил:

— Кто-нибудь болен? Нужен доктор?

И так как Саяра упрямо качала головой и продолжала бормотать что-то невнятное, служитель махнул рукой, недоумевая: какая-то дурочка!

За больницей лежала степь — незачем было идти туда, и Саяра медленно пошла назад. Ветер теперь дул ей в лицо и в грудь. Саяра шла опустив голову, лишь изредка поглядывая по сторонам. Она видела осеннее темное море, каменные ограды. Саяра вспомнила любовь Лейли и Меджнуна и зло усмехнулась: один лишь обман был в рассказах Зарли! Она равнодушно прошла мимо ограды дома отца, направилась в дом мужа.

— Разведи костер и нагрей в котле воду, бездельница! — встретила ее Шейда.

А Саяра была точно сонная, ей трудно было двигаться, ее клонило к земле. Она опустилась на колени, попросила девочек принести кизиловых сучьев. Но Шейда, видя, что внучки тащат сучья, стала кричать:

— Хватит тебе унижать детей моего сына, бесстыдная!

Девочки на полпути бросили ношу, а Саяра принялась разводить костер. Стоя на корточках, она подбрасывала сучья, наблюдала, как они, треща, сгорают. Шейда, стирая белье на другом конце двора, не переставала ворчать.

Саяру охватила тоска, захотелось бежать. Но куда? Старая ограда из серо-желтого известняка, с узкими скрипучими воротами, с железным молотком у калитки окружала ее детство и мимолетное девичество в доме отца, и безрадостные дни замужества в доме мужа. Некуда, казалось Саяре, уйти из этой ограды.

— Чтоб ты сгорела на медленном огне, проклятая! — донесся до нее визг Шейды. — Чтоб твои волосы были в крови, солдатская дочь!

И тут Саяра вспомнила Пикя, поняла, что только смерть навеки выведет ее за пределы ограды, поняла, что нужно делать. Она кинулась в кладовку, подняла высоко над головой бидон с керосином, опрокинула. Удушающая маслянистая жидкость хлынула на голову Саяре, затекла в глаза, в ноздри, в рот. Бидон был тяжелый, Саяра задыхалась, но не выпускала его из рук.

Затем Саяра вышла во двор. Котелок с рисом кипел над костром на треножнике. Саяра слышала, как бурлит вода, сладкий запах риса заглушил на мгновение тошнотворный запах керосина. Ей стало досадно: Хабиб и Шейда будут есть этот рис. Ударом ноги она сбросила котелок с треножника. Кипящий рис выпал из котелка, лежал на земле белой дымящейся горкой. А на другом конце двора Шейда, точно чувствуя, что Саяра творит что-то неладное, громыхала проклятьями.

Ярость охватила Саяру. Вытянув руки вперед, закрыв глаза и наклонившись, точно бросаясь вплавь, Саяра сделала шаг к костру.

Она ощутила, будто кто-то с силой и злобой толкнул ее в грудь, рванул за волосы. Она вбежала в дом. Она почувствовала боль, запах горелого и в ужасе поняла, что горит ее тело. В памяти ее промелькнул желтый кусок взморья, зеленые листья, алая шапочка от Делишад. Она поняла, что невозвратно теряет всё это, и ужас еще больший охватил ее. Она стала кричать. Но сквозь стены дома крики ее не долетали до глуховатой Шейды. Позабыв о двери, Саяра металась по комнате, билась о стены, разбила кулаками оконные стекла.