Чтение онлайн

Николай внимательно посмотрел на дядю, затушил папиросу в бронзовой массивной пепельнице и уточнил:

– Вы утверждаете, что я отступил от принципов, практиковавшихся моим отцом?

– Нет, ваше величество, ростки бунтарства были посеяны раньше. Когда было отменено крепостное право. Естественно, император Александр Второй, названный в народе Освободителем, преследовал исключительно благие цели, но что вышло на практике? Раньше крестьянин держался земли. Главное, он был уверен, что в тяжелые времена один на один с бедой не останется. Помещики худо-бедно, но несли ответственность за своих крепостных. Иногда очень серьезную. Случался, скажем, неурожай, помещик должен был из своих запасов помогать крестьянам. Поэтому они и держались земли. А что сейчас? Нет, конечно, кто раньше работал серьезно, тот и поныне преуспевает. Мы имеем целый пласт зажиточного крестьянства, которое не только кормит государство, но и позволяет нам импортировать продукты, зерновые в первую очередь. Однако наряду с ними образовался и слой бедных, порой нищих крестьянских семей. В это же время промышленность в городах развивается быстрыми темпами. Да и не только она. Города требуют все больше рабочей силы. В большинстве своем подготовленной, конечно, но и неквалифицированных кадров не хватает. Город манит сельчан кажущейся простотой жизни. Не надо ни пахать, ни сеять, ни урожай собирать, ни за скотиной смотреть, ни за хозяйством. В городе проще, нашел угол, работу и живи. Вопрос в том, как именно? Кем могут устроиться выходцы из деревни, не имеющие профессии, востребованной в городе? Прислугой? А это три – пять рублей в месяц у женщин и пять – десять у мужчин. Зарплата грузчиков, разнорабочих на небольших фабриках составляет от восьми до пятнадцати рублей. Значительная часть ее выдается карточками, которые можно отоварить только в заводском магазине по завышенным ценам и продуктами не первой свежести. На металлообрабатывающих предприятиях Москвы и Санкт-Петербурга зарплата выше, от двадцати пяти до тридцати пяти рублей в месяц. Но это все равно мало, даже учитывая дешевизну продуктов и товаров российского производства по сравнению с государствами Европы и США. Я посмотрел для сравнения, какое жалованье получают те же рабочие в Германии, Англии, Франции и США. Так вот во Франции оно составляет от тридцати до сорока рублей, в Германии – от сорока до шестидесяти, в Англии – от сорока пяти до семидесяти, ну а в США – от шестидесяти до ста десяти. У нас же в среднем выходит чуть более двадцати рублей…

Император прервал великого князя:

– Но люди, переезжающие из села в город, осведомлены о том, как они смогут жить в той же Москве.

– Дело в том, государь, что когда крестьянские семьи принимают решение перебраться в город, они, естественно, все просчитывают. Пусть небольшая зарплата, частью продуктами, но зато нормированный рабочий день, крыша над головой, развлечения для детишек. Проблемы начинаются, когда в эту неквалифицированную рабочую среду проникают бунтовщики. Они все переворачивают с ног на голову, в неустроенной, бедной жизни винят правительство, власть. Понятно, что революционерам, по большому счету, нет никакого дела до жизни этих людей. Им главное – родить в них недовольство, увлечь лживой фантазией, дабы потом использовать в своей подрывной деятельности. Это, надо признать, у них получается. В Москве жандармерия отслеживает с десяток крупных революционных организаций.

– Почему только отслеживает?

– Потому, ваше величество, что руководят ими люди бессовестные, беспощадные, равнодушные к страданиям других, но далеко не глупые. Они научились профессионально скрывать свои центры, маскировать подрывную деятельность под вполне легальную работу общественных организаций, конспирироваться. Мелкие ячейки полиция вскрывает эффективно. С крупными организациями дело сложнее. Я считаю, вам необходимо противостоять политическому экстремизму так же жестко, как это делал ваш отец.

Николай Александрович вздохнул:

– Времена меняются, Сергей Александрович. Что было возможно прежде, то недопустимо сейчас. Ужесточение политики против общественных организаций может привести к непредсказуемым последствиям. Нам необходимо менять ситуацию в экономике, особенно в сельском хозяйстве. Надо создать условия, при которых крестьяне не покидали бы земли и не переезжали в города. На промышленных предприятиях, в сфере услуг навести порядок. Увеличить заработную плату.

– Тогда люди из деревень вообще побегут.

– Я же сказал, создать условия для достойной жизни и работы на селе.

– И вы знаете, как это сделать?

– Будем думать. Но давайте вернемся к предстоящей коронации. Насколько мне известно, массовое народное гулянье назначено на субботу, восемнадцатое мая?

Великий князь утвердительно кивнул:

– Мы планируем провести торжества и организовать народное гулянье на Ходынском поле, как это было и в восемьдесят третьем году, когда венчался на царство ваш отец и мой брат. С десяти часов утра начнется раздача всем желающим царских подарков, уже заготовленных в количестве четырехсот тысяч штук.

– Что входит в подарки? – спросил император.

– Полфунта колбасы, сайки, конфеты, орехи, пряник, эмалированная кружка с царским вензелем и позолотой. Все завернуто в цветной платок.

– Неплохо, – согласился Николай и тут же спросил: – Не мало ли заготовлено гостинцев?

– Больше, чем в восемьдесят третьем году.

– Но тогда и население Москвы, насколько мне известно, составляло чуть более семисот пятидесяти тысяч человек, а сейчас – около миллиона.

– Примерно один миллион тридцать тысяч, государь.

– Значит, подарков хватит всем желающим?

– Должно хватить.

– Народу наверняка придет много, а Ходынское поле испещрено глубокими рвами, оврагами, траншеями, заброшенными колодцами. Оно больше похоже на военный полигон.

Сергей Александрович улыбнулся:

– Вам не стоит беспокоиться. Поле с восемьдесят третьего года изменилось несущественно, а тогда раздача царских подарков прошла без происшествий. Сейчас мы выставим гораздо больше палаток.

– Может быть, на всякий случай стоит привлечь для охраны порядка силы армии? Благо их у нас вполне достаточно.

– Я, государь, верю в благоразумие народа, поэтому считаю, что будет достаточно и полиции.

– Ну что же, вам виднее. Что еще кроме раздачи подарков планируется на Ходынке?

– На импровизированных подмостках будут разыграны сцены из «Руслана и Людмилы», «Конька-Горбунка», «Ермака Тимофеевича». Предусмотрена обширная цирковая программа с участием дрессированных животных Дурова. Музыкальные и театрализованные представления запланированы на одиннадцать – двенадцать часов, а в два пополудни народ будет ждать ваш с супругой выход на балкон императорского павильона.

– Хорошо. – Николай Александрович прикурил папиросу и тут же затушил ее. – Табак какой-то терпкий. Отчего бы? Папиросы из одной пачки.

– Вам бы меньше курить, государь.

– То же самое могу посоветовать вам, дядюшка.

Великий князь рассмеялся, а Николай задумчиво проговорил:

– Плохое у меня предчувствие, Сергей Александрович.

– Вы насчет чего, ваше величество? Считаете, что революционно настроенные лица рискнут организовать покушение на вас? Это, заверяю, невозможно. Мы предусмотрели…

Император прервал великого князя:

– За себя я, Сергей Александрович, не боюсь, даже и не думал о покушении. Хотя напрасно вы так уверенно заявляете, что оно невозможно. В Японии меня тоже заверяли в полной безопасности. Она была обеспечена на надлежащем уровне. Кто мог подумать, что нападавшим окажется полицейский из охраны? Но, повторяю, не в этом дело. Мне сообщили, что в Москву съезжаются не только приглашенные. Сюда приехали и подпольщики-террористы. Как бы они не организовали кровавую провокацию, в том числе и на Ходынском поле во время гулянья.

Великий князь опять улыбнулся:

– Полиция, государь, справится с возложенными на нее обязанностями. Мы не допустим провокаций. А плохое предчувствие объясняется волнением. Я помню, как брат переживал. Ведь коронация – событие воистину историческое и знаменательное.

– Может быть. Так вы говорите, что народ в Москве уже гуляет?

– Да. Мне доложили, что особенно много людей на Первой Мещанской, у дома Перлова, где остановился Ли Хунчжан.

– Что притягивает их туда?

– Оригинальное, в китайском вкусе, убранство дома посла. Желтые знамена с драконами, китайские надписи. Мало кто из русских видел иероглифы. Привлекает внимание и огромный щит с гербом и штандартом. Все это необычайно для москвичей. Вот и идут смотреть на такую диковинку.