Чтение онлайн

На заседании кабинета было решено дать Сербии совет проявить умеренность и выдержку в ответе на ноту. На случай же наступления Австро-Венгрии уступить силе, предоставить великим державам решить судьбу своей страны. Но чтобы не сложилось впечатление, будто Россия намерена остаться в стороне от конфликта, было заявлено о готовности России в случае крайней необходимости вмешаться в события.

После заседания министр иностранных дел встретился с послом Германии графом Фридрихом Пурталесом и предложил ему воздействовать на Австро-Венгрию во избежание кровопролития.

Решение Совета министров было направлено в Белград. Российский император 14-го числа адресовал королевичу-регенту Сербии отдельное послание, в котором говорилось о необходимости избегать кровопролития, пока есть малейшая надежда на это.

Днем раньше Николай вновь пригласил к себе министра иностранных дел.

На этот раз речь шла о политике Англии.

Государь усадил Сазонова на диван и сказал:

– Насколько мне известно, сразу после событий в Сараево министр иностранных дел Британии сэр Эдвард Грей выразил Австрии глубокие соболезнования. Затем Лондон продолжительное время хранил молчание, хотя события в Европе этому не способствовали. Что вы, Сергей Дмитриевич, можете сказать по этому поводу? Во внешней политике Великобритании произошли существенные изменения?

– Я не был бы столь категоричен, однако официальный Лондон в последнее время действительно ведет весьма странную политику. На встрече с германским послом в Лондоне сэр Грей сказал, что Англия не допустит оккупации Франции. Примечательно то, что о России он не обмолвился. Спустя три дня последовало еще более странное заявление сэра Грея тому же германскому послу князю Лихновскому. Он сказал, что Англия будет строить внешнюю политику, исходя исключительно из собственных интересов. И это еще не все. Сэр Грей заявлял австрийскому послу об огромном ущербе, который может нанести война между такими великими державами, как Австро-Венгрия, Германия, Россия и Франция. Заметьте, ваше величество, об участии в войне Англии ни слова. Естественно, на это не могли не отреагировать дипломаты. Посол Австро-Венгрии в Германии практически тут же передал в Вену, что Берлин считает, что на данный момент Англия не приняла бы участия в войне.

Николай кивнул и сказал:

– Это, конечно же, придало кайзеру агрессивности и самонадеянности. Но, может быть, Англия именно этого и добивается?

– Чего именно, ваше величество?

– Запутывания ситуации, создания у Берлина неверного представления о реально складывающейся обстановке?

– Не знаю. До сих пор Лондон такими вещами не занимался.

– До сих пор, Сергей Дмитриевич, отдельные державы не пытались столь нагло игнорировать международное право и мировое общественное мнение, захватывать чужие территории. Это я об ультиматуме Австрии.

– Я понял.

– Это хорошо. Посмотрим, как будут развиваться события. Королевич-регент Александр сообщил мне, что советы России приняты и найдут свое отражение в дальнейшей политике.

– По-моему, ваше величество, даже если Сербия согласится на все условия, это уже не остановит Австрию.

– Австрию и Германию, я бы так сказал. Ситуация с Англией запутана, и все же попытайтесь по дипломатическим каналам прояснить ее. То, что тщательно скрывается от Германии, может быть доступно нам и французам. Я же со своей стороны потребую активизации работы нашей военной разведки в Британии. Впрочем, думаю, Англия сама скоро откроет свои карты. Нам не мешало бы знать заранее, какие именно. Вы поняли меня?

К 13 июля Сербия подготовила ответ на ультиматум. Он был выдержан в примирительных тонах. Из десяти требований Белград отклонил только одно, касающееся ведения следствия по факту убийства эрцгерцога и его жены австрийцами. Это было бы равносильно отказу Сербии от собственного суверенитета.

Однако такой ход не привел к миру. Австрийский посланник в Сербии барон Гизль, узнав об отказе принять все до единого условия ультиматума, тут же покинул Белград. Он сделал это несмотря на то что даже Вильгельм Второй нашел ответ Сербии вполне удовлетворительным.

Австро-Венгрия в тот же день, 13 июля, прервала дипломатические отношения с Сербией, а 15-го числа объявила ей войну. Тогда же Белград подвергся первому артиллерийскому обстрелу.

Как и рассчитывал Николай, 14 июля Англия раскрыла свои карты. Князю Лихновскому в Лондоне было заявлено, что Британия сохранит нейтралитет в конфликте между Австро-Венгрией и Россией, но если в него окажется втянута Франция, то она в стороне не останется.

Вильгельма взбесило это сообщение. Его планы разрушились. Теперь Германии предстояло воевать и с Англией, имевшей полное господство на море, огромные людские и сырьевые ресурсы колоний. К тому же Италия неожиданно отказалась от своих союзнических обязательств.

В воскресенье, 13 июля, в Санкт-Петербурге прошли массовые уличные манифестации в поддержку армии и войны.

Так как Николай Второй обещал не оставаться равнодушным к судьбе Сербии, правительству России было необходимо предпринять ряд подготовительных мер. В стране была объявлена мобилизация. Император подписал соответствующий указ 17 июля.

Канцлер Вильгельм в жесткой форме потребовал от России прекратить мобилизацию. Он обратился к императору с телеграммой. Этот текст поразил своим цинизмом даже сторонников партии войны.

Вильгельм сообщил, что приступил к посредничеству между российским и австро-венгерским правительствами в ответ на заверения царя в дружбе. Однако Николай объявил мобилизацию, явно направленную против Австро-Венгрии, союзницы Германии. Из-за этого посредничество Вильгельма практически потеряло значение. Последние известия о военных приготовлениях России на восточных границах Германии вынуждают его принять ответные меры. В своих усилиях сохранить мир кайзер дошел до крайних пределов. Мир еще может быть сохранен, если Россия одумается и остановит военные приготовления.

Утром 19 июля посол Германской империи граф Пурталес прибыл в Министерство иностранных дел. Его встретил Сазонов. Оба дипломата нервничали.

Посол спросил:

– Отменит ли Россия мобилизацию?

Министр категорически ответил:

– Нет!

Тогда посол передал министру ноту германского правительства с объявлением войны России.

Непоправимый шаг был сделан.

20 июля огромные толпы народа заполнили улицы. Особенно много людей было на площади перед Зимним дворцом.

Император испытывал воодушевление. Такой народ невозможно победить.

Вечером приближенные восторженно рассказывали о невиданных для столицы патриотических выступлениях. Забегая немного вперед, можно сказать, что на таком вот фоне было с восторгом встречено переименование столицы России. Санкт-Петербург стал Петроградом.

Но государю надо было решать немаловажный вопрос – кто станет Верховным главнокомандующим российскими войсками. Ему доложили, что члены кабинета министров практически единогласно склоняются к назначению на эту должность военного министра генерала Владимира Александровича Сухомлинова, опытного военачальника, руководившего в свое время Генеральным штабом.