Чтение онлайн

– А что, уже есть такая?

– Да, Николай Александрович, есть, и это вам прекрасно известно. Именно народная революционная армия защитит Россию как от внутренних, так и от внешних врагов.

Николай усмехнулся:

– Вы считаете, что неуправляемые солдатские массы, способные бунтовать, но вряд ли подготовленные к реальным боевым действиям, изъявят желание отправиться на фронт?

– Мы, гражданин Романов, обсуждаем не ту тему. Вы ознакомились с постановлением. Теперь вам следует исполнять указания представителей Временного правительства.

– То есть ваши?

– Да, в том числе и мои.

– Скажите, Алексей Александрович, еще полгода назад вы могли бы представить ситуацию, когда будете отдавать распоряжения императору?

– Нет. Но это ничего не меняет.

– А что Временное правительство намерено предпринять в отношении других членов императорской фамилии?

– Насколько мне известно, вопрос об их отъезде за границу не рассматривается. Есть предложения отправить ваших родственников в свои усадьбы.

– Заключение под стражу, суд, приговор им не грозят?

– Я не могу утверждать это категорично, но у народной власти нет ни малейшего желания чинить расправу с царской фамилией.

– Понятно. Вы позволите мне проститься с офицерами и солдатами Могилевского гарнизона?

– Это вопрос не ко мне, а скорее к генералу Алексееву. Думаю, он не станет препятствовать этому. Я поддержу вашу просьбу.

– Спасибо и на этом.

– Я вижу, вы не верите мне.

– Знаете, Алексей Александрович, в последнее время я не верю никому.

– Что ж, это объяснимо. Замечу, что в Москве на заседании тамошнего совета раздавались требования казнить императора. В ответ Александр Федорович Керенский твердо заявил, что этого не произойдет, пока мы у власти. Вы с семьей будете отправлены за границу, конкретно в Англию. Он сам доставит вас до Романова-на-Мурмане и лично передаст представителям английского правительства. Перед приходом к вам мне сообщили, что данное выступление Керенского вызвало сильное негодование против Временного правительства не только в рабочей массе, но и в светских кругах.

– Что ж, если я увижусь с гражданином Керенским, то непременно поблагодарю его за заботу о моей семье. Теперь же, если вы не против, я хотел бы проститься с гарнизоном.

– Вам придется немного подождать.

– Мне теперь много чего придется делать вопреки своим желаниям. Я буду в вагоне вдовствующей императрицы.

– Хорошо.

В 10 часов 30 минут Николай вошел в большой зал. Генерал Алексеев, как было заведено ранее, подал команду «Господа офицеры!».

Низложенный император поздоровался с офицерами и солдатами.

В ответ он услышал громогласное армейское:

– Здравия желаем, ваше императорское величество!

Это растрогало Николая. Он произнес прощальную речь, поклонился присутствующим, быстро направился к выходу и услышал всеобщее «ура» в свою честь. Это было последнее подобное приветствие в его жизни.

Следом за ним на улицу выбежал генерал Алексеев. Он был взволнован и смущен.

– Что вам угодно, Михаил Васильевич?

– Понимаете, раз так случилось… – Рядом появились делегаты Государственной думы, и Алексеев закончил довольно нелепо: – Счастья вам и вашей семье в новой жизни.

Николай усмехнулся, повернулся и пошел прочь.

В 3 часа дня на вокзале Могилева собралось много народа. Люди стояли молча. Не было никаких лозунгов, выступлений, выкриков. Над перроном висела тишина.

Бубликов получил от Алексеева наряд для сопровождения специального поезда.

В Царское Село состав прибыл 9 марта в 11.30. Император, Мария Федоровна и небольшая свита, состоящая из обслуживающего персонала, приехали в Александровский дворец, где с этого дня Николаю предстояло быть не хозяином, а узником.

Выезжая из Могилева, император подписал и прощальный приказ по армии, в котором выразил любовь к российскому войску и подтвердил переход власти к Временному правительству, созданному по инициативе Государственной думы. Николай не сомневался в том, что войска, преданные народу, защитят государство от внешнего врага и общими с союзниками усилиями доведут войну до победного конца. Он просил каждого офицера и солдата, как и прежде, исполнять свой долг, слушаться начальников. Подписался низложенный император просто: «Николай».

Получив копию этого документа, военный министр Временного правительства Гучков испугался, что его патриотический характер взволнует войска. Тогда в армии могут возникнуть вопросы насчет оправданности действий временщиков по отношению к императору.

Гучков, минуя ставку, отправил экстренные телеграммы прямо в штабы фронтов. Он запретил отправку приказа непосредственно в войска. Поэтому документ, отправленный в армию ночью 8 марта, дошел лишь до штабов фронтов, армий и только в несколько корпусов и дивизий.

Прощальный приказ государя не был опубликован и в газетах. Это в стране, где была провозглашена всеобщая свобода, в том числе и печати! Даже сообщение о том, что Николай призвал войска подчиниться Временному правительству, так и не появилось в прессе.

Посол Великобритании в России сэр Джордж Бьюкенен спросил у министра иностранных дел, достоверна ли информация об аресте Николая. Милюков ответил, что гражданин Романов лишен свободы и будет находиться под охраной в Царском Селе. Бьюкенен заявил, что король Великобритании хотел бы получить заверения правительства в том, что оно предпримет все меры по обеспечению безопасности бывшего императора и его семьи.

Милюков дал таковые и добавил, что в Царском Селе Николай и Александра Федоровна будут оставаться до тех пор, пока дети не вылечатся от кори. После чего императорская семья сможет выехать в Англию. Временное правительство желает, чтобы Николай как можно быстрее покинул Россию, настаивает при этом на запрете короля Георга на возвращение бывшего государя до окончания войны.

Подобные заверения и просьбы министра иностранных дел Временного правительства явились результатом крайне негативного отношения к факту ареста императора, сложившегося в дипломатических кругах. Это могло серьезно повлиять на международное положение.

Когда думская делегация Бубликова только направлялась в Могилев, военный министр Гучков отдал приказ командующему войсками округа генералу Корнилову произвести арест императрицы.

Тот явился в Александровский дворец.

Александра Федоровна встретила генерала, выслушала решение Временного правительства и сказала:

– Я в вашем распоряжении.

Она объяснила, что сегодня заболела ее младшая дочь, а Алексею, пошедшему было на поправку, опять стало хуже, и удалилась из кабинета.