Чтение онлайн

От имени Временного комитета по всей стране начали рассылаться телеграммы о захвате власти, совершенно не соответствующие реальному положению дел.

В 18.00 в Мариинском дворце собрался Совет министров. Члены кабинета посчитали причиной волнений продолжение думской кампании против Протопопова. В результате он вынужден был «по болезни» оставить должность министра.

Узнав об этом, Николай Второй телеграфировал князю Голицыну о недопустимости такого шага. Но председатель правительства уже не мог ничего сделать.

28 февраля волнения перекинулись на окрестности Петрограда. В Кронштадте восстали матросы.

На день раньше Николай принял решение о подавлении бунта. Император приказал снять с фронтов несколько дивизий и пулеметных команд. Руководство силами восстановления порядка было возложено на генерала Н. И. Иванова. Об этом утром 27 февраля государь сообщил военному министру. До прибытия генерала Иванова, которому царь передал чрезвычайные полномочия, вся полнота власти оставалась за князем Голицыным.

Передав приказ, Николай вызвал к себе Покровского, который явился тут же.

– Слушаю вас, ваше величество.

– Вам известно о том, что происходит в Петрограде?

– Это известно всем в ставке.

– Ну да, конечно, странно было бы, если бы никто ничего не знал. Я отдал приказ на отправку в Петроград боевых соединений и частей. Вы вправе сказать, что советовали мне сделать это раньше. Уже сейчас генерал Иванов навел бы порядок в столице, а также обеспечил бы безопасность моей семьи.

– Вашей семье грозит опасность? – спросил Покровский.

– Восставшие находятся и в Царском Селе, но пока, по докладам оттуда, к дворцу они не приближались. Охрана на месте. Александра Федоровна передала мне, что ситуация серьезная: мятежники разгромили склады со спиртными напитками.

– Пьяная толпа может пойти на дворец.

– Надеюсь, этого не случится. Я принял решение выехать в Царское Село. Вам и вашим офицерам предстоит сопровождать меня.

– Ваше величество, железнодорожное сообщение слишком ненадежно. Ведь в окрестностях Петрограда, а то и на большей территории бесчинствуют неуправляемые солдатские массы.

– Зачем вы говорите об этом?

– Прошу разрешить мне и моим офицерам самостоятельно и немедленно убыть в Царское Село. Через двое суток мы будем там. Я хотел бы получить ваше распоряжение о подчинении мне подразделений конвоя вашего величества, осуществляющего охрану семьи, и передаче группе одной пехотной роты из ближайшей к Царскому Селу и верной вам войсковой части. Я обещаю, что данными силами мы сумеем защитить императрицу, наследника и ваших дочерей. Либо эвакуируем их, если обстановка усложнится.

Николай прошелся по кабинету.

– Мне раньше надо было думать о безопасности семьи. Благодарю за верность, князь, но ваше предложение бессмысленно. Через двое суток мы и так будем в Царском Селе. Никто не посмеет остановить поезд особого назначения, тем более что восставшие узнают о выдвижении к Петрограду боевых соединений. Так что вашей группе надо следовать на вокзал. Выезжаем через час.

Проводив князя Покровского, государь отдал все необходимые распоряжения и собрался отправиться на вокзал.

Но тут к нему явился генерал Алексеев и заявил:

– Ваше величество, я только что имел телефонный разговор с великим князем Михаилом Александровичем…

Верховный главнокомандующий прервал начальника штаба:

– Почему князь звонил вам, а не напрямую мне?

Алексеев пожал плечами:

– Не могу знать, он не объяснился.

– Что он хотел?

– Михаил Александрович просил доложить вам, что для наведения порядка в Петрограде необходима отставка Совета министров и назначение нового председателя. Михаил Александрович рекомендовал на эту должность князя Львова.

– Если Михаил Александрович предпочитает решать вопросы государственной власти через вас, то вы и передайте ему, что в столицу направляются войска, а все дальнейшие необходимые решения я приму по прибытии в Царское Село, – ответил государь. – До этого никаких кадровых перестановок не будет. В сложившейся ситуации уступать бунтовщикам никак нельзя. Это будет воспринято как слабость власти и породит у негодяев уверенность в безнаказанности за содеянное.

Генерал Алексеев попытался поддержать идею Михаила Александровича, но Николай не стал его слушать и отправился на вокзал. Император не догадывался, что, покидая ставку, он делает роковой шаг.

Государь весь день 28 февраля провел в дороге, не получая новых известий. Два царских поезда следовали по маршруту Смоленск – Вязьма – Лихославль, дабы кратчайший путь оставить для военных эшелонов.

В ночь с 28 февраля на 1 марта, находясь на станции Бологое, государь получил известие о том, что в город Любань, расположенный в восьмидесяти верстах от Петрограда, прибыли две пехотные роты с пулеметами. Они имели задачу не пропустить царские поезда в столицу.

В Малой Вишере железнодорожные чиновники заявили о невозможности дальнейшего продвижения царских поездов. Следующие станции были заняты войсками, перешедшими на сторону мятежников.

Император распорядился направить поезда на Псков – в ставку главнокомандующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского. Поезда прибыли туда под вечер, и Николай Второй узнал о том, что за сорок часов его нахождения в пути революционеры в Петрограде уже успели организоваться. Советы народных депутатов стали еще и солдатскими.

Государю стало известно и о том, что около четырех часов вечера в Таврический дворец приезжал великий князь Кирилл Владимирович. Там он заявил, что он вместе с гвардейским экипажем предоставляет себя в распоряжение Государственной думы. Николай был возмущен поведением родственника, предавшего царя и всю династию.

Одновременно император узнал и о предательстве генерала Алексеева. После отъезда царя тот отдал приказ генералу Иванову не предпринимать никаких карательных мер и отказаться от вступления в противостояние с революционно настроенными массами. Временный комитет якобы приводит мятежные войска в порядок, контролирует ситуацию, и монархии ничего не угрожает. В связи с этим генералу Иванову следовало изменить план действий и избежать междоусобицы.

После переговоров с Рузским и Родзянко Николай согласился на формирование нового правительства. Это решение было передано Родзянко, однако из Петрограда пришло заявление, что время для подобных решений уже миновало и революционеры требуют отречения императора.