Чтение онлайн

С офицерами вопрос был решен, но встала другая проблема: как предложить государю снять погоны? Кобылинский понимал, что такое предложение Николай Александрович воспримет как оскорбление. Поэтому полковник решил действовать через приближенных государя, графа Татищева и князя Долгорукова.

В канун праздника Крещения Господня, после богослужения, проходившего в Доме свободы, они подошли к императору.

– Ваше величество, вы, наверное, уже обратили внимание, что охрана и личный состав гарнизона не носят погон, – обратился к нему Долгоруков.

– Да, князь, мне известно о декрете новой власти, но что вы хотите этим сказать?

– Вам тоже следовало бы снять погоны.

– Что? – возмутился Николай Александрович. – Вы понимаете, что предлагаете мне?

– Понимаю, но это надо сделать в целях безопасности.

– Это возмутительно. Я бы понял, если бы с подобным предложением ко мне обратился полковник Кобылинский. Евгению Степановичу по должности положено. Но как вы, Василий Александрович, могли предложить мне такое?

Долгорукова поддержал Татищев:

– Государь, это необходимо. Обстановка и так становится все хуже. Местный совет распускает слухи о грядущем вашем побеге. Его члены активно работают среди солдат. Зачем усугублять положение?

К Николаю подошла Александра Федоровна:

– Чем ты так возмущен, Ники?

– Представляешь, Аликс, мне предлагают снять погоны.

– Этого следовало ожидать.

– Но это же оскорбительно, Аликс!

– А разве наше нынешнее положение не оскорбительно? Нас держат тут как узников, словно мы совершили какое-то преступление! Нашей судьбой распоряжаются бывшие каторжники. Что уж теперь говорить о погонах?

– Погоны для офицера – это святое. Офицерская честь превыше всего.

Александра Федоровна вздохнула:

– А семья, Ники? Разве жизнь детей не превыше всего?

Николай Александрович поник и тихо сказал:

– Хорошо. Я сниму погоны во избежание больших неприятностей для всех.

В конце января 1918 года Тобольск в спешном порядке покинули Панкратов и Никольский. На месяц все руководство по охране семьи принял на себя полковник Кобылинский.

В первых числах февраля началась демобилизация. Старые солдаты, в большинстве своем хорошо относившиеся к Романовым, попрощались с государем, его супругой, детьми и уехали. Вместо них большевики никого не прислали.

Подпоручика Кириллина тоже хотели демобилизовать, но он упросил Кобылинского оставить его в охране. Полковник пошел ему навстречу. Он нуждался в надежных людях.

24 марта из Омска прибыл комиссар Дуцман. Он поселился в доме Корнилова, не вмешивался в жизнь царской семьи, только наблюдал за ней. Дуцман поубавил пыл и членов совета.

Через два дня в Тобольск из Омска прибыл первый красноармейский отряд под командованием Демьянова и Дягтерева. Здесь сразу же были упразднены суд, земская и городская управы. С поста председателя совета был смещен Писаревский, занявший этот пост после Варнакова. Его сменил бывший матрос Павел Хохряков.

Кроме омского, в Тобольск прибыл еще и отряд из Екатеринбурга. Его командир Заславский немедленно потребовал перевода царской семьи в каторжную тюрьму.

Лишь благодаря упорству Кобылинского этого удалось избежать. Полковник заявил, что в случае заточения семьи его отряд возьмет тюрьму под охрану и будет пресекать любые попытки дальнейшего издевательства. Он не исключал и открытого противостояния солдат охраны с красноармейцами. Царская семья осталась в Доме свободы.

В середине марта в Тобольск пришло известие о том, что Ленин подписал с Германией Брест-Литовский мирный договор. По нему от России отходили Украина и часть территории с белорусским населением. На Кавказе большевики уступали Карскую и Батумскую области. Черноморский флот передавался Германии и Австро-Венгрии, Балтийский должен был покинуть свои прежние базы. Сумма контрибуций была огромной.

Под предлогом обеспечения выполнения этого постыдного договора австрийцы заняли Одессу, Николаев, Херсон. Немецкие войска вошли в Харьков, позже в Крым, южную часть Донбасса, Таганрог и Ростов-на-Дону.

Когда низложенный император узнал о подписании мирного договора, он был сражен этим известием, назвал его позором для России, равносильным самоубийству. Однако от него уже ничего не зависело.

В это время в Москву по вызову Свердлова явился человек, которого когда-то звали Константином Алексеевичем Мячиным.

Председатель ВЦИК хорошо знал его еще во время работы в подполье на Урале, посему разговор начал без предисловий:

– Совнарком решил перевезти Романовых из Тобольска на Урал.

– Какова моя роль в этом?

– Перевоз должен будешь осуществлять ты, товарищ Яковлев. Ведь ты сейчас носишь эту фамилию?

– Да, Яковлев Василий Васильевич.

– Ну что ж, слушай задачу. В кратчайшее время тебе следует набрать отряд человек в сто пятьдесят – двести. Ты получишь особый поезд. Мандат за подписью товарища Ленина и моей будет готов сегодня же.

– Мои полномочия по мандату?

– Чрезвычайные. Вплоть до права расстрела тех, кто не подчинится тебе.

– Понятно. А какова охрана Романовых?

– Около двухсот пятидесяти человек. Важно сделать все быстро. Скоро распутица. Лед тронется, и тогда придется ждать начала навигации, а это недопустимо. Необходимые распоряжения я лично отправлю в Тобольск, Екатеринбург, Тюмень и Омск. Все уральские отряды будут в твоем подчинении. Имей в виду, что в Тобольске отмечается довольно большое скопление белого офицерства. Но солдаты охраны давно не получают денежного довольствия. Возьмешь с собой деньги.

– Сколько?

– Пять миллионов. Этого хватит на все. Ты понял, что от тебя требуется?

– Понял, Яков Михайлович.

– Совнарком назначает тебя чрезвычайным комиссаром с особыми полномочиями. Ты обязан в самый короткий срок вывезти Романовых из Тобольска на Урал.

– Урал большой.

– В Екатеринбург. Смотри не опоздай! Возникнут трудности, обращайся исключительно и лично ко мне. Вызывай по прямому проводу. Кроме мандата ты получишь письма, адресованные председателям Омского, Уральского и Тобольского советов. Вопросы?

– Романовых доставить в Екатеринбург живыми?

– Только живыми! – приказал Свердлов.

– Понял.

– Когда начинаешь?

– Немедленно!

– Действуй.

С набором отряда у Васильева проблем не возникло, но времени на это ушло достаточно много, что вызвало недовольство Свердлова. В конце концов все было готово.

В Тобольск отряд специального назначения чрезвычайного комиссара прибыл 22 апреля. Яковлев повел себя корректно, но жестко. По приезде он тут же встретился с Кобылинским, представился, предъявил удостоверение члена ВЦИК, мандат с особыми полномочиями, а также письмо, в котором начальнику охраны приказывалось оказывать комиссару всяческую поддержку. Состоялась беседа Яковлева и Кобылинского, в ходе которой полковник указал на недопустимое поведение командира отряда, прибывшего из Екатеринбурга.