Чтение онлайн

Свидетельствует разведчик Иванов:

«Руцкой был в состоянии гнева и сильного возмущения от чудовищности происходящего, от своего бессилия чем-либо помешать этому расстрелу. Узнав про черноволосых молодцев в кожаных куртках на БТРах и с помповыми ружьями в руках, Руцкой матерился по-черному: «Е… жиды! Это все Боксер со своими головорезами! Е… свердловская мафия!» Словно знал, что произойдет буквально через несколько часов – как на крови павших у расстреливаемого «Белого дома» (напротив мэрии) будут танцевать ритуальную пляску Суккота хасиды (документировано видиоматериалами)».

Нельзя было допустить штурмовые бригады до второго и третьего этажа… Тогда бы погибли и женщины, и дети.

Ополченцы не стреляли из здания. Ждали обещанные Руцким вертолеты. Но тех так и не было. А прилетевшие – открыли по парламенту огонь, затем корректировали огонь танков… Защитники выжидали. Но когда бой перешел в здание, приднестровцы и парни из «Союза офицеров» стали отсекать огнем возможность проникновения штурмующих… Правда, наши так, к счастью, никого и не убили. А вот нападающие убили пулеметчика, за который вскоре залег сам Макашов. Перестреляли безоружную охрану этажей.

Не все десантники потеряли совесть… Когда БТР МВД, несмотря на объявленное перемирие, стал стрелять, то командир 5 роты 2-го батальона 119 полка капитан С. О. Смирнов решил его «погасить» из гранатомета. Как сообщил разведчик И. Иванов в газете «Завтра» (№ 2, 94.), капитан был убит «через бетонный забор из крупнокалиберного пулемета КПВТ другого БТРа МВД – его тело прошили навылет две пули калибра 14,5 мм».

В Доме Советов появились офицеры-десантники, которые заявили, что если к ним придет на переговоры Ачалов, то они готовы перейти на сторону парламента. Офицер один был подвыпивши, и Макашов ему не поверил… Их выгнали.

Радиоперехват. Разговор трех офицеров:

«– …Обнаружен снайпер 119-го полка. Говорит, что они на нашей стороне.

– Так!.. Что там? 119-й на нашей стороне или нет?

– 19-й – на нашей, 119-й – не знаю!

– Уничтожить!»

Пояснение. Расстрелянным оказался рядовой 119-го ПДП В. В. Панов. Он единственный лежал в гробу без ретуши, так как расстреливали в упор. Другие десантники погибли от снайперов – и их лица были изуродованы… Некоторые погибли от КПВТ. Не из Дома Советов раздались выстрелы, сразившие заместителя командира саперной роты старшего лейтенанта К. К. Красникова, разведчика-снайпера разведроты 119-й ПДП ефрейтора С. Хихина, рядового взвода связи Р. С. Коровушкина. Первого снайпер убил в голову из мэрии, а это здание было в руках президентских войск. Вторые погибли из окон дома 11/2 на Дружинниковской еще при передвижении войск к парламенту, когда он был окружен и ни один ополченец и не помышлял выбегать и пробиваться из него…»

Руцкой отказался переходить в бункер.

Макашов всегда был там, где опасно. Когда штурмовики прорвались, ополченцы попросили генерала уйти, а то его сразят первой же очередью. Макашов ответил: «А вы их не пропускайте…»

Мужественно вели себя и депутаты.

Сотрудники аппарата Российского общенародного союза (РОС) находились в кабинете у своего лидера Сергея Бабурина. Шел активный обстрел. Летели стекла. Рикошетили пули. Громыхали танки. Все лежали на полу. Николай Павлов, прижавшись к стене, обращается к Бабурину:

– Сергей Николаевич, куда бежать и что нам делать, если сейчас снаряд попадет в ваш кабинет?

– Подождать, – ответил Бабурин, – пока пыль осядет, и тогда действовать по обстановке.

– А если пыль и будет тем, что от нас останется?

– Ну, тогда, по крайней мере, не будет вопросов, куда бежать?!»

Шутка, стихи, песни спасали ополченцев, придавали мужества, уберегали от пули.

Сергею Кузьмину только исполнилось семнадцать лет. Пошел учиться на повара. Его мать признается, что сын мечтал служить поваром, чтобы его не посылали убивать людей.

Его убили до армии – в президентской Москве.

Мать погибшего студента Игоря Пантелеева сказала: «У меня было пять следователей. Один мне сказал, что власти нужна была кровь, потому и стреляли в наших детей и в прохожих. Чтобы как-то себя оправдать – приказ о расстреле парламента. Снайперы были везде, по всему городу их рассадили, даже на Красной площади. В прокуратуре так и сказали: «Вот сменится власть, и будет другое расследование».

Свидетельствует Президент Калмыкии К. Илюмжинов:

«Я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни. Вначале их пытались собирать в одно место, затем отказались от этой идеи – было опасно лишний раз передвигаться. В большинстве своем это были люди случайные – без оружия. К нашему приходу насчитывалось более пятисот убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи.

Жесткие меры предусматривались сценарием, и механизм их применения был продуман. Именно поэтому я пытался хоть что-то сделать, понимая: будет большая бойня».

Президент Ингушетии говорит в правительстве: «Там где-то пятьсот или шестьсот трупов. Остановите бойню».

Руководители России ответили им, что Дом Советов вообще нужно уничтожить со всеми защитниками, стереть с лица земли.

Губернатор Нижнего Новгорода Немцов просил Черномырдина: «Давите, давите, Виктор Степанович, времени нет. Уничтожайте их!»

Свидетельствует офицер из охраны Руцкого:

«Я вышел из приемной третьего этажа и стал спускаться на первый. На втором еще лежали раненые, их кто-то пытался нести наверх. На первом этаже – жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку – убитые. Это те, снаружи, кто защищал, должно быть, баррикады, и когда по ним саданули «бэтээры», они кинулись в дом, на первый этаж. Там их наваляли горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой в полстакана – ей ведь некуда стекать. Сквозь окно шарахнули из гранатомета – и граната разорвалась на трупах. Кишки, шмотья мяса – на стенах, на потолке. Я поднялся наверх. И тогда опять, как в первые минуты штурма, испытал ужас».

Свидетельствует депутат России, генерал Б. Тарасов:

«Позднее я узнал, что старший лейтенант Сергеев действительно был убит снайпером из близлежащего дома, где не было и не могло быть защитников парламента». И здание мэрии, и дома рядом были в руках путчистов.

Журналист из пропрезидентской газетенки кричит: смотрите, мол, вон белодомовский БТР расстреливает жилые дома, стреляет куда попало… И вдруг замолкает журналист. Надолго.

Он видит, что подползший к БТРу ополченец с баррикад бросает в него бутылку с бензином. Он загорается на миг… Выходит, БТР не белодомовский.

Из книги записей свидетельств очевидцев:

«Среди погибших двое моих друзей – парень и девушка, которая вынесла шесть раненых. Ее расстреляли в упор».

«Я, Савельева, живой свидетель расстрела живых безоружных людей 4 октября в 16.30 и свидетель сжигания одежды убитых в 6.30 7 октября».

«Дорогие ребята из 12 отряда! Спите спокойно, мы всегда будем помнить вас, Кирилл, Володя, Татьяна, Лева. Мы передадим внукам память о вас».