Чтение онлайн

«Русские люди, проснитесь! Вас обложили флажками по кругу «чикагские мальчики». Так протяните же руки друг другу, русские мальчики».

В желтой прессе пишут, что если бы в Белом доме было много убитых, то родственники бы разыскивали убитых. Но, мол, никто не разыскивает, не дает объявлений.

Неправда. Люди разыскивают пропавших… В сороковины, например, пришла женщина на митинг с плакатом: «Люди добрые! Пропал без вести мой сын Колебакин Вячеслав Геннадьевич, 1952 года рождения. 21 сентября ушел из дому и не вернулся. Худощавый, волосы с сединой, короткая стрижка. Одет в куртку на молнии…»

Видел я и объявления о розыске в газете.

Есть еще и свидетельства врачей, работников моргов. Так спустя 142 дня после расстрела преданы были земле четыре защитника Дома Советов: В. Бритов (г. Зеленоград), В. Светозаров (г. Армавир), А. Руднев (пос. Ветрянка, Курской обл.), В. Цымбалов (г. Хабаровск). Их личности были установлены с помощью дактилоскопии. Почему нельзя было подключить родных, близких? На этот вопрос ответил следователь Генеральной прокуратуры В. Д. Николаев: «Скажу откроьенно, я не раз настаивал на этом, предлагал опубликовать в центральных газетах фотографии погибших. Мы должны узнать, что же это за «неизвестные». Но МВД не хотело давать такие объявления сначала по тактическим соображениям, потом, видимо, еще по каким-то…».

Нетрудно догадаться, сколько было тайно захоронено таких «неизвестных» по таким «тактическим соображениям»!!!

Командир роты десантников капитан Андрей Емельянов, выводивший 4 октября людей из Дома Советов, на вопрос журналистов, как вывозились убитые, сказал, что в ночь с 4 на 5 октября «их вывозили в несколько рейсов. Подъезжали КАМАЗ и крытый ЗИЛ. Сколько было рейсов, я не знаю».

Каждый рейс – это десятки убитых… А президентская команда утверждает, что убитых в Доме Советов не было.

Высокопоставленные чиновники и военные запутались во лжи.

Пресс-секретарь ГМУМ И. Надеждин цитирует представителей комендатуры, что «внутри этого объекта не обнаружено ни одного трупа».

Заместитель министра здравоохранения А. Москвичев утверждает, что «5-го утром оттуда было вывезено 23 трупа».

Новоявленный комендант Белого дома генерал-майор А. Бескаев заявил: «37 человек было найдено в первый день. На второй день было найдено еще 6 трупов».

Уже по этим выборочным и предварительным данным – в Доме Советов найдено 43 жертвы. Так почему же не названы их имена? Где они захоронены? Почему количество жертв внутри здания Дома Советов не пополняется списком погибших и официально названных жертв у здания парламента?!

Сколько еще убитых было в Доме Советов? Тысячи… Генерал А. Баскаев отрицает это. Если можно и прибавить, то, по словам генерала, «еще около 50 человек». Правда, он видел собственными глазами, как в ночь с 4 на 5 октября из разных подъездов парламента «еще вывозили трупы, но сколько, не знаю».

Конечно, генерал мог не делать таких честных признаний… Но откуда у них у всех желание принизить, сбавить, уменьшить количество жертв в сгоревшем парламенте?! Почему власть не называет достоверные цифры жертв? МВД называет цифру убитых внутри парламента – 43. А министерство здравоохранения называет, например, другую цифру – 49 убитых!

Лужков отрицает все и вся, и даже нашептывает таким, как Соломонов: «Обратите внимание, стреляли только болванками».

Школьник и тот скажет в ответ мэру, что от болванок ни здание не загорится, ни люди погибать не будут.

Спелеологи помогли небольшим группам защитников Белого дома выйти из окружения через подземные коллекторы. Иной раз шли по шею в воде… Одна группа даже возвращалась и уничтожила, выходя уже 5 октября, из парламента, секретные Документы штаба ополченцев, в которых значились списки офицеров, получавших по Документам оружие.

Не всем удалось покинуть здание Приемной Верховного Совета. Это здание находилось рядом с парламентом. Оставшиеся ополченцы забаррикадировали двери и отказались сдаваться. Дальнейшая их судьба никому неизвестна. Скорее всего они все погибли…

Свидетельствует журналист «Комсомольской правды» И. Черняк: «По поступившей к нам информации, командир прославленной дивизии повел колонну к «Белому дому» едва ли не под пистолетом одного из заместителей министра обороны. Другой командующий, по сути, был отстранен от управления теми воинскими подразделениями, которые действовали в Москве, и приказы о боевых действиях шли, минуя его, напрямую его подчиненным – случай беспрецедентный. Есть и другие факты, свидетельствующие о том, что многие военные осторожничали или даже противились исполнению приказов. С другой стороны, в печати промелькнули сообщения, что некоторые генералы и адмиралы чуть ли не давили на президента, чтобы тот пошел на компромисс с «Белым домом» и не вводил войска в Москву».

Свидетельствует журналистка Ирина Танеева:

«Витя из ополчения лежит рядом со мной и плачет. С улицы нескончаемо несутся выстрелы, крики и… гул. Ну, просто земля гудит под тобой. Я говорю: «Вить! Ты что? Слышишь, это Дом наш Советский горит!» А он рыдающим голосом в ответ: «Это Россия наша горит! Если бы ты видела, что они сделали с нами в бункере, с ополченцами и казаками!» Я сказала, чтобы все помнил, все! Для Страшного Суда над убийцами.

Из окна, выходящего к Дому Советов, было видно, как он горел. Пламя обвивало уже 17-й этаж. А там были люди. На башне дома среди языков пламени гордо развевались непокоренные четыре флага – императорский, Советского Союза, Андреевский и Военно-Морского флота СССР. Флаги так и не сгорели – символ героизма, гордости земли русской. Из окон горящего Дома вылетали взрывающиеся компьютеры, летели огромные искры. А вокруг – крики бейтаровцев, уничтожающих еще живых оставшихся и пытающихся спастись из этого ада защитников Дома Советов.

Только утром нам удалось выйти на улицу. 8 часов утра. В кустах – трупы. В арке вчерашний труп – голый. Мародеры все сняли. Кошмар и позор, стыд и ненависть, слезы и сжатые кулаки. Вся дорога усыпана гильзами. Я до сих пор храню огарок свечки из Дома Советов, несколько подобранных пуль, которые могли быть и моими».

Свидетельствует бывший Генеральный прокурор России В. Степанков: «Самое сложное в расследовании этого дела привносит тот факт, что 5 октября в «Белом доме» мы не обнаружили ни одного трупа. Ни одного. Поэтому следствие лишено возможности в полном объеме установить причины смерти каждого из тех людей, которых до нас увезли из этого здания. Увиденное сильно отличалось от той картины, на которой «Белый дом» предстает как источник угрозы, начиненный массой оружия. Логически отсюда следовало бы, что там должна была развернуться жуткая картина боя с вооруженными националистами, бандитами… Но этот искусственно созданный образ абсолютно не соответствовал тому, что произошло на самом деле, то есть в бою должны участвовать две стороны, но даже первый визуальный осмотр свидетельствовал: бой вела одна сторона. Такую ситуацию я затрудняюсь назвать боем».

То, что сказал прокурор Степанков, после осмотра расстрелянного парламента, страшно. Но ведь этот самый Степанков на наших глазах проявил трусость… Когда мы требовали возбудить уголовные дела против путчистов и Ельцина, как основного нарушителя Конституции и клятвопреступника, то он ударился в юридическую казуистику. Степанков заявил Съезду, что все происходящее – это политика, в которую они вмешиваться не намерены… До этого был другой Степанков, он обещал придерживаться Конституции. Поворот на сто градусов. И тут ясно стало почему: Ельцин подписал указ о подтверждении полномочий Степанкова (?)… Его их никто и не лишал. Подкуп, знамо дело. Теперь Степанков отказывается возбуждать уголовные дела. Я с Павловым пытался пристыдить прокурора, но… На вопрос Хасбулатова: «Кто же будет защищать Закон и Конституцию?» – ответа не последовало.