Чтение онлайн

— Знаешь, моя милая, я доволен твоим мужем гораздо больше, чем ожидал. Мы с твоей матушкой очень переживали по поводу твоего замужества, но теперь у меня появилась надежда. Похоже, Блейкни повзрослел за прошедшие два года.

После вчерашнего резкого разговора Блейк проявил великодушие, сопровождая ее сегодня к родителям. Минерва с трудом верила, что тот легкомысленный, эгоистичный повеса, который ухаживал за Дианой, способен так достойно повести себя.

— Я думаю, ты прав, папа. Но полагаю, наши жизненные интересы никогда не совпадут.

Отец посмотрел на нее насмешливым взглядом:

— Потому что он любит охоту? Как твоя матушка?

— Ты ведь не так сильно любишь лошадей или собак, правда?

— Не очень, но, поскольку они радуют твою матушку, они радуют и меня. Точно так же она относится к моим изобретениям.

Неужели все так просто? Минерва не могла в это поверить. Не важно, хотелось ли ему этого или нет, но Блейк был рожден, чтобы занять высокое положение. И положа руку на сердце, он не мог от этого отмахнуться. Его долг был посвятить себя более значительным делам, а не потворствовать собственным желаниям.

Союз мистера и миссис Монтроуз казался странной шуткой, сыгранной судьбой. Он посвятил себя изобретению механических приспособлений, большая часть которых становилась провальной или бесполезной или соединением того и другого. Миссис Монтроуз слыла известным заводчиком гончих и Хозяйкой Мандевильской охоты. Даже джентльмены, которых не оскорбляло и у которых не вызывало сарказма такое положение дел, не могли удержаться, чтобы не отпустить шутку-другую на ее счет.

Казалось, ни мужа, ни жену не волновало мнение света, и они не проявляли ни малейшего благоговейного трепета по поводу высокого положения своего зятя. Блейк догадывался, что и его отцу они, по-видимому, оказали бы точно такой же прием. Хотя, вероятно, чуть более официальный и чуть более почтительный. Этим людям было абсолютно безразлично, что он являлся герцогом и одним из самых богатых людей в Шропшире. Их волновало только счастье собственной дочери. Должно быть, замечательно иметь семью, готовую оказывать тебе неизменную поддержку. В прошлый раз новые родственники приняли его сдержанно, но, очевидно, ему удалось развеять некоторые их сомнения относительно себя в роли мужа их дочери. Нетрудно было убедить их, что он по крайней мере полностью примирился со своей женитьбой. Однако мерзавец Хантли вновь поднял свою голову, и это нарушило радость вчерашнего воссоединения с женой. Минерва держалась отлично, но Блейк, осматривая рану мерина, гадал, насколько она откровенна со своим отцом.

Миссис Монтроуз быстро провела его по чистеньким конюшням, которые, как он заметил с веселым изумлением, содержались в большем порядке, чем главный дом поместья. Возвращаясь обратно в дом, Блейк увлеченно обсуждал с миссис Монтроуз вопросы кормления лошадей. Войдя в холл, они обнаружили, что мистер Монтроуз стоит на коленях, а его дочь разута и до середины икр приподняла юбки. Лодыжки у нее и в самом деле выглядели привлекательно.

— Готово, — сказал мистер Монтроуз, поднимаясь с колен. — А вот и ты, моя дорогая. С лошадью все в порядке? А я тут измеряю Мин.

Он с сияющим видом посмотрел на жену, и та улыбнулась ему в ответ. По внешнему виду они также мало подходили друг другу: мистер Монтроуз полный, с бакенбардами, его жена — высокая и стройная, похожая на Минерву, но с загорелым и обветренным лицом. В этот момент Блейк почувствовал всю глубину привязанности супругов друг к другу, несмотря на разницу их увлечений, которым они отдавались с таким воодушевлением. И у него не было ни малейших сомнений, что к каждому из своих шестерых детей они питали сильную любовь и за каждого из них испытывали большую гордость.

В едином порыве они с восхищением смотрели на свою младшую дочь и лучились от счастья, радуясь ее приезду. Блейк стоял чуть поодаль и ловил себя на мысли, что испытывает зависть.

Блейк никогда не позволял себе жалеть самого себя. Если не принимать во внимание разочарование и стыд из-за его неудач в мире письменного слова, жаловаться ему было не на что. Он был красив и богат, женщины искали его внимания, а мужчины завидовали его спортивным успехам. Разве он имел основания или причины быть несчастливым? Только вот он всегда закрывал глаза на тот факт, что за исключением Аманды у него не было по-настоящему близких друзей. Приятелей насчитывалось около десятка, знакомых, готовых вместе поразвлечься, — около сотни. Но не было ни одного, кто бы по-настоящему знал его, с кем он делился своими секретами. Поскольку именно секреты мешали ему заводить близких друзей.

И возможно, именно это точно так же мешало ему наладить хорошие отношения со своей женой, впрочем, как и различия в их предпочтениях и интересах.

В тот день Хезерингтон беспрестанно донимал его вопросами, связанными с предстоящим набегом грозной политической орды.

— Спросите ее светлость, — частенько отправлял герцог помощника к своей жене. И секретаря это нисколько не огорчало. Он питал к Минерве самые добрые чувства и высоко ценил ее здравый смысл и ясность мышления.

— Мы подходим к тому опасному пределу, когда дом будет заполнен до отказа, — сказал ему Хезерингтон. — Некоторым неженатым джентльменам придется разместиться по двое в комнате. И нам стоило бы уточнить, кто к каким группировкам относится.

— Спросите ее светлость. Она с этим разберется, — ответил Блейк. Затем добавил с ноткой злорадства: — А вы поселите вместе людей, стоящих на противоположных позициях. Они или придут к согласию, или убьют друг друга. И то и другое будет нам на руку.

Вопрос о совместном проживании был для него болезненным, поскольку сам он не делил спальню со своей женой.

— Вот скажите, Хезерингтон, — начал Блейк, — какого мнения был мой отец об этой реформе? Ведь не мог же он желать утраты контроля над таким большим количеством мест в парламенте?

— Его светлость много размышлял над этим вопросом, сэр. И в конечном итоге пришел к тому, что будущее страны гораздо важнее его собственных интересов. Даже интересов семейства Вандерлинов.

— Подумать только!

— И если вы позволите мне заметить при всем моем уважении…

— Не стесняйтесь.

— Его светлость, будучи умным человеком, видел, к чему все идет. Понимая, что в конечном итоге перемены неизбежны, он предпочитал не препятствовать этим изменениям.

— Проницательное наблюдение, Хезерингтон, и, думаю, отец не стал бы с этим спорить.

Блейк мог себе представить, как отнесся бы герцог к той игре, которую вел Хантли. Он послал бы мерзавца к черту и воспользовался бы своим влиянием, чтобы стереть его в порошок.

Каким слабохарактерным глупцом он был, клял себя Блейк, позволяя Хантли вертеть собой. Сдавшись без борьбы, он показал, что не заслуживает уважения отца, равно как и уважения Минервы. Пора было брать контроль над своей судьбой.

— Хезерингтон, — обратился он к секретарю, не давая себе шанса к отступлению, — я хотел бы продиктовать письмо. Для мистера Джеффри Хантли.

Полчаса спустя он вошел в гостиную герцогини. Минерва сидела за письменным столом и что-то писала. Его супруга олицетворяла собой воплощение женственного спокойствия ее золотистые волосы были гладко зачесаны назад, она сидела очень прямо, но без всякого напряжения, быстро заполняя листок бумаги своим аккуратным почерком. Контраст между ее красотой, умом и порой непредсказуемым, зачастую вздорным поведением никогда не переставал удивлять его.