Чтение онлайн

Вот она и получила, по крайней мере, три недели, чтобы потрудиться во имя собственного спасения, ибо во главе угла по-прежнему находится его выгода, а не ее.

Она сказала:

— Все ясно. Спасибо.

— Этого недостаточно.

«Ого!»

— Чего недостаточно?

— Одного «спасибо».

Она сказала немного натянутым тоном:

— Что вы еще вообразили? — Она почти произнесла: «Что вы еще вообразили, тупица?» — но эпитет она придержала при себе.

И все-таки ее замешательство не укрылось от него. Он с изумлением обернулся к ней, увидел ее лицо и рассмеялся, издав громкое грудное «хо-хо-хо».

— И это тоже, — осклабился он ей, — мы оставим на потом. И вообще — это только в проекте. Только в случае продуктивного сотрудничества. Ну что вы покраснели, вы меня, наверное, неправильно поняли. Сейчас объясню, в чем дело.

— Так пожалуйста, — сказала она, сжав зубы, — проясните ситуацию.

Он свернул в переулок, держа свою ручищу на спинке сидения и глядя в заднее окошко. После ловкого маневра «пикап» аккуратно остановился возле грузовой платформы.

Затем Бентон выключил зажигание, но руку не убрал. Она лежала очень близко, что смущало Элинор. Элинор коснулась замка на дверце «пикапа», и тут его ладонь оторвалась от руля и легла на ее запястье.

— Подождите, — сказал он. — Послушайте-ка меня минутку. Я постараюсь не досаждать вам. Ну вот. Я не знаю о ваших отношениях с Мондейном, но я не собираюсь совать в это свой нос. Но я хочу, чтобы вы поняли одно: мне он не нравится. И я не хочу, чтобы он на все наложил лапу в мое отсутствие. И я чертей на рога поставлю, если что. О’кей?

Он был так близко. Элинор ощутила смесь запахов улицы, табака и мужчины. Выбритый подбородок, сильные челюсти и брови, сведенные в почти прямую линию над ясными глазами, очаровывали ее. Он смотрел на нее неотрывно и испытующе. Она вздохнула — неглубоко и тихо.

И тут Бентон разрушил чары. Он сказал:

— У вас есть две ноги. Так стойте на них прочно.

Его реплика больно ранила ее. Не отстранив его руку, она открыла дверцу, избавилась от опасного соседства, и, выскользнув наружу, твердо встала на ноги.

Она не знала, что он в действительности имел в виду. Может быть, ухаживания Тони? То ли он попросту говорил о ее работе во время его отсутствия?

— Это, — сказала она, — я могу. Вот, посмотрите на меня.

Может быть, ее голос прозвучал холоднее, мрачнее. Он вздохнул, шлепнул обеими ладонями по рулевому колесу и обронил ее излюбленное хлесткое словцо.

— Я не сказал вам, что не силен в этих вещах, — продолжил он. — Так что я все изгадил вместо того, чтобы выразить свою мысль яснее. Извините. Мне жаль. В любом случае давайте остановимся на достигнутом, пока я не справлюсь с делами. Где вы хотите выгрузить покупки?

Муж Мэри Энн прохлаждался в старом кресле Джулии. Он подошел и предложил свою помощь, и вдвоем они выволокли сундук и шкаф из фургона и втащили их в рабочую комнату. Бентон вернулся к Элинор, которая механически разглаживала потрепанные одеяла, которыми были обернуты покупки. Он снова взглянул на часы.

— Поеду и заберу шины.

Она было начала:

— Нет, вам не надо…

— Я поеду, — перебил он ее, — Билл сказал, что заменит одну покрышку, раз уж они с Мэри Энн здесь вдвоем. А вы нужны в магазине? Если нет, то встретимся у тети Джулии.

Она была к этому готова: его отъезд слегка затянулся, и она была рада. Беспомощно осознавая, что из огня, да в полымя, Элинор сказала:

— Договорились. — И посмотрела, как он ли хо подал машину назад, держа на руле лишь одну руку, развернулся и поехал вперед по переулку.

Муж Мэри Энн произнес как бы невзначай:

— Отличный парень.

Неужели все подряд должны сообщать ей об этом?

Она сказала:

— Да. — И этим ограничилась.

Затем Элинор сообщила Мэри Энн, куда она направляется, села в свой автомобиль и уехала.

Она не заметила, что Бентон слишком много времени потратил лишь на то, чтобы забрать покрышки. Она заехала по пути в закусочную, взяла пару гамбургеров и двойную порцию жареного картофеля, миновала контору «Транс Америкен», где подзарядила аккумулятор, проехала по четырем переулкам, четыре раза ждала зеленого сигнала у светофора, но к моменту ее приезда домой он еще не появился.

Но когда Элинор начала подниматься по ступенькам заднего крыльца, Бентон Бонфорд затормозил у дома и пошел к ней, отмахиваясь от сухих листьев. Он что-то радостно насвистывал и, протянув руку, опередил ее и открыл дверь.

— Четыре с половиной доллара за установку и два за монтаж, — сказал он, имея в виду покрышки. — Я положил счет на письменный стол в магазине. Осторожно, Чарли разбросал еду. Я допустил промах, держу пари: я забыл оставить ему что-нибудь.

Она обошла беспорядок, учиненный Чарли. Он разлил масло, и пол был скользким.

— Все в порядке. Я сейчас возьмусь за метлу. Вам помочь?

— Нет, спасибо, я путешествую налегке.

Бентон прошел мимо нее и вошел в холл. Она крикнула ему вслед:

— Я взяла вам гамбургеры.

— Вы мудрая женщина. Придется мне вернуться побыстрее.

Она поставила сумку на стол рядом с помятой шляпой и принялась сгребать в кучку круглые сухарики. Некоторые из них были изгрызены до размеров игральных костей, некоторые напоминали формой теннисные мячики. Как мило! Среднему американцу — любителю животных просто слабо купить такую глупую животину.

«Однако случается, — угрюмо подумала она о слове “слабо”,— встретить и такое».

После того как сухари были сметены в одно место, Элинор механически принялась вытирать пол, ни о чем не думая.

Бентон спустился вниз. Его сопровождал застенчиво поглядывающий сенбернар, который явно получил взбучку, и от топота шести могучих ног в буфете зазвенела посуда.

— Вот! — приказал Бентон собаке, распахнув ногой дверь. Затем улыбнулся Элинор. — Я должен извиниться за то, — сказал он, ставя холщовую дорожную сумку на стол рядом со шляпой и удерживая беспорядочно скомканные рубашки и джинсы, которые держал под мышкой, — что моя собака сделала свой выбор и из двух наших кроватей выбрала вашу. Так что извините за то, что осталась шерсть. Ему, конечно, лучше знать, но я должен признать, что вкус у него отменный. У вас есть какой-нибудь пакет, куда я мог бы сложить свои грязные вещи?

— Позади вас.

Бентон повернулся, наступил на собранные в кучку собачьи объедки, поскользнулся, тщетно попытался удержать равновесие, хватаясь за бесплотный воздух, а его рубашки и джинсы прочертили в воздухе крылатую параболу и плюхнулись на пол. Элинор попыталась помочь, но с таким же результатом лыжник мог бы попытаться остановить снежный обвал. Она повалилась прямо на него, а на ее голову каким-то образом приземлились пара джинсов и помятая тенниска. Оба они издали «Уф!» с различным оттенком. Они принялись возиться и барахтаться, сводя на нет усилия друг друга. На пороге возник Чарли. Он зачарованно таращился на них некоторое время, а потом присоединился к всеобщему веселью, облизывая всякую оголенную поверхность, какая попадалась ему, своим шершавым языком.