Чтение онлайн

Десять лет он провел в неволе, не имея возможности свободно вздохнуть; ему приходилось постоянно сражаться за свою жизнь, забавляя толпу.

Отодвинув стул, Атрет встал и нетвердым шагом направился к выходу. На улице шел дождь. Перед дверью германец обо что–то споткнулся и услышал тихий стон. Выругавшись, он уперся рукой в дверной косяк и посмотрел под ноги. С его дороги поспешно убралось что–то маленькое и худое. Девочка. Она прижалась к стене и уставилась на Атрета широко раскрытыми испуганными темными глазами. Лицо у нее было бледным и изможденным, черные волосы — свалявшимися и растрепанными. На вид ей было лет десять–двенадцать, ее одежда была грязной и изорванной.

«Я жила, где придется. Под мостами, в пустых ящиках возле пристани, на ступенях…»

Атрет закрыл глаза и снова открыл их, думая, что, наверное, он слишком много выпил и поэтому ему померещилась Рицпа в детском возрасте. Но девочка не исчезала. Она сильно дрожала, то ли он холода, то ли от страха, этого он понять не мог. Скорее всего, от того и другого.

Когда германец зашевелился, она вся сжалась, вероятно, мечтая исчезнуть с его глаз.

— Не бойся, я тебя не трону, — сказал Атрет, доставая из своего мешочка монету. — Вот. Купи себе что–нибудь поесть. — С этими словами он протянул монету девочке.

Она отчаянно пыталась схватить монету, но ее закоченевшие пальцы не слушались ее. Драгоценная монета упала и со звоном покатилась в грязную лужу. Тихо заплакав от отчаяния, девочка бросилась на колени и стала шарить в луже в попытке отыскать монету.

Атрет смотрел на нее, и в его сердце боролись отвращение и жалость. Ни одно человеческое существо не должно жить так, а ребенок и подавно. Атрет снова закрыл глаза и увидел, что это Рицпа, опустившись на колени, шарит в грязной луже.

«Продавала ли я себя? Да. Когда голод и холод были настолько сильны, что я не знала, доживу ли до утра».

Девочка плакала так жалобно, что Атрет не мог больше этого вынести.

— Оставь, — резко сказал он. Голодная и отчаявшаяся, она не услышала его. — Я сказал, оставь! — Она испуганно вздрогнула. Когда он шагнул в ее сторону, она подняла руки, приготовившись защищаться. — Я тебя не трону. — Атрет достал еще одну монету. — Вот. — Девочка не пошевелилась. — Возьми. — Он протянул монету ей. — Она посмотрела сначала на него, потом на монету. — Возьми, — тихо повторил он, как будто задабривая испуганное и голодное животное кусочком мяса. По–прежнему не доверяя ему, девочка настороженно смотрела на него, протягивая к монете грязные пальцы. — Смотри, на этот раз не урони.

— Аурей, — услышал он ее голос, выходя на улицу. — Ты дал мне аурей! Да благословят тебя боги, мой господин. О, благословят тебя боги! — повторяла она плачущим голосом.

Атрет шел без остановок, почти не ощущая холодного ветра. Хмель понемногу рассеялся, и германец стал острее чувствовать холод. Он дошел до узкого моста, пересекающего небольшую речку на севере от Гроссето. Небо становилось светлее, приближался рассвет. На Атрета навалились усталость и депрессия. Голова разламывалась.

Он подумал, осталась ли Рицпа в комнате, как он ей велел, или пошла в бани. Если учесть то, что она ему рассказала, и его состояние в тот момент, когда он уходил, можно было предположить, что, когда он вернется, ее в гостинице не будет.

А как же его сын?

Какой же он глупец! Атрет спешно направился в город.

Мимо него прошли римские легионеры. Заслышав стук их кованых сандалий, Атрет невольно напрягся. Перед ним показались ворота гарнизона. Выстроенные в ряд перед воротами лавки открывались. Еще вчера Атрет хотел кое–что купить, но потом засомневался, понадобится ли это ему сегодня.

Когда он подошел к гостинице, там было тихо. Он прошел по коридору и остановился у двери в их комнату. Прикоснувшись рукой к замку, он замер. Вместо того чтобы войти, он стоял в коридоре, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Уже давно рассвело. Где же ее послушание? Выругавшись себе под нос, Атрет открыл дверь и вошел. Надо будет отдохнуть, прежде чем отправиться на ее поиски.

Рицпа стояла возле окна. Когда она обернулась, на ее лице отразилось облегчение.

— С тобой все в порядке! Слава Богу.

Она по–прежнему была в рваной и грязной тунике. Даже ноги ее оставались грязными.

— Ты не ходила в бани.

— Ты же сказал, чтобы я оставалась здесь. — Атрет ничего не ответил. Рицпа подошла к дивану и устало опустилась на него.

Атрет подумал, не провела ли она всю ночь стоя у окна и ожидая его. Судя по всему, так оно и было. Он отвернулся, мучимый захлестнувшими его противоречивыми эмоциями. Она не убежала. Она сделала все так, как он ей сказал, ждала его возвращения.

Чего бы мне это ни стоило.

Он огляделся и увидел Халева, завернутого в одеяло и уютно спящего среди подушек, которые он разбросал на полу вчера вечером.

— А где Феофил?

— Пошел тебя искать несколько часов назад.

Он снова посмотрел на Рицпу и увидел, что, с тех пор как он ушел, в ней что–то изменилось. Он не мог определить, в чем именно состояли эти перемены, как ни старался. И он понял еще кое–что. Он ей верил. Поняв это, он почувствовал пронзительную боль, за которой последовало удивительное чувство покоя, которого он не испытывал уже много лет. И ему стало неважно, какой эта женщина была раньше; он знал, какой она была сейчас.

— Ты никогда никого не убивала, — неожиданно сказал он ей. Ей не пришлось делать самого ужасного, того, что пришлось делать ему, чтобы выжить.

Его слова удивили ее, ибо она знала, что таким образом он оправдывал все ее прошлые поступки. Ее охватило чувство благодарности и радости, а потом она поняла, что Атрет открывал перед ней нечто глубокое, темное и болезненное из своей жизни. Он обличал самого себя. Рицпа встала и подошла к нему.

— Твои грехи не больше моих, Атрет. Господь не смотрит на то, как именно человек грешит. Он…

— Не будем больше говорить об этом, — сказал Атрет и прошел мимо нее.

Она повернулась и смотрела, как Атрет прошел через комнату и взял в руки кувшин для вина. Увидев, что он пуст, Атрет выругался и поставил его назад. Потом он огляделся вокруг, такой растерянный, нерешительный, беспокойный. Рицпа никогда еще не видела его таким уставшим и вымотанным.

— Отдохни, Атрет, — мягко сказала она. — Мы отправимся в путь, когда ты будешь готов.

Он растянулся на большом диване и положил руки под голову. Его глаза уставились в потолок, все тело было напряжено.