Чтение онлайн

Из оцепенения Клейста вывел взрыв, потрясший накат потолка и стены. Он даже пригнулся, испытывая чувство неловкости за свой испуг.

— Мой генерал! — вскрикнул майор Шарке, вбежавший в блиндаж с перепуганным и побледневшим лицом. — Генерал Макензен ранет!

В это мгновение Клейсту пришла мысль, что было бы лучше находиться сейчас как можно дальше отсюда. И одновременно у него возникло смутное желание узнать, что же с Макензеном. Вслед за адъютантом он пошел по траншее, пригибаясь, втягивая голову в костистые плечи. Они свернули вправо, в открытую выемку. Несколько офицеров толпилось вокруг командующего танковой армией, который стоял с оголенной правой рукой, прислонясь к стене траншеи, с выражением усталости, недоумения, недовольства и испуга на побледневшем лице — чувств в прежнее время ему мало знакомых. Офицеры почтительно расступились перед Клейстом. Около Макензена остался только враг, перевязывающий ему руку, раненную осколком. Макензен взглянул на Клейста.

— Есть основания поздравить меня, мой генерал, — кривя губы, сказал он. — Я получил то, что мы называем закалкой…

— Благодарите бога, могло случиться, что вам и совсем не потребовались бы поздравления, — бесстрастно, почти пренебрежительно ответил Клейст.

— Да, да, могло случиться, — проговорил Макензен, не без усилия сдерживая стон. — Здесь это теперь вполне возможно.

Клейст молча повернулся спиной к Макензену и быстро зашагал к автомашине, ожидавшей его за холмом. Первые минуты Макензен следил за командующим широко раскрытыми глазами: «А мне даже не предложил, чтобы я с ним вместе!..». Он видел теперь только покачивающуюся высокую фуражку генерал-полковника — тот уже скрылся в низине. В это время правее высотки к небу вздыбился беловатый, гигантский гриб нового, еще более сильного взрыва. — Русские не били бы зря, — заметил один из офицеров. — Наверно пристреливаются из крупнокалиберных…

— Вероятно, они уже знают, что здесь командный пункт, — сказал второй офицер.

Макензен торопливо выкарабкался из траншеи. Оглянувшись, он что-то спросил.

На его вопрос никто не ответил. Ему даже показалось, что некоторые офицеры штаба отвернулись. Тогда он бросился вслед за Клейстом. Машина Макензена стояла вблизи от машины командующего.

Клейст уже садился в автомобиль, когда над холмом лопнула сразу несколько снарядных взрывов и белые облачка, как вата, взлетели кверху.

— На полную скорость! — приказал Клейст шоферу, не глядя на Макензена, бегом бежавшего к своей машине.

Над головой прошипел снаряд, шагах в двухстах впереди рвануло землю. Макензен нырнул в дверцу автомашины, как в спасительное бомбоубежище.

— Братец! — задыхаясь, проговорил он, стуча кулаком в плечи шофера. — Быстрее!

— А куда прикажете? — спросил шофер.

— Как куда?! — с удивлением вскрикнул Макензен. — Хоть к черту, но уж только подальше отсюда — гони!

Когда отъехали за Нижнюю Санибу, Макензен неожиданно воодушевился. Слякотная низменность все наполнялась и наполнялась гулом тупорылых, длинных серых грузовиков, набитых солдатами и старшими воинскими чинами, — все они были в измятых, полуистрепанных шинелях, в черных высоких барашковых шапках, понурые и сердитые. Стремительность, с какой грузовые автомашины мчались к переднему краю, привела Макензены в восторг.

Сейчас он не в состоянии был разобраться в важной связи между подавленным выражением на лицах румынских солдат и обстановкой, сложившейся на фронте. Он больше замечал количество, но не уловил недремлющий огонек животного страха за жизнь в их глазах. А ведь заметь он его — это помогло бы ему понять, насколько способны эти люди поддерживать действия его танковых дивизий. Он полагал, что между внезапным отъездом Клейста с передовой и появлением резерва пехоты несомненно есть какая-то связь. «Пехота двигается по приказу командующего, — думал он. — Меня, например, в результате повторения одной и той же неприятности, одолевают апатия и сонливость, а Клейст не дремлет. Быть может, он уже нашел спасительное решение, как приостановить наступление русских. Хайль Клейст!..».

В сумерки за рекой Архонкой стали скапливаться остатки танковых батальонов. Грохочущая лавина отходила для занятия нового рубежа. За Санибой Макензен отыскал хуторок, где остановился командующий, и вошел в хату. Клейст находился во второй половине. Макензен постучал. Не ожидая ответа, сразу вошел.

— Я не помешал вам? — спросил он, вглядываясь в хмурое лицо Клейста, стоявшего у окна с закинутыми за спину руками.

— Вы как раз нужны мне, — повернулся Клейст. — Но прежде я выслушаю вас, генерал.

Этот вызывающий вопрос смутил видавшего виды Макензена.

— Должен откровенно сознаться, — сдерживаясь, сказал он, — что я еще недостаточно знаю вас. Можно и обидеться за такой прием. Я пришел не по делу, но, тем не менее, всякий разговор между нами — это деловой разговор. Каковы ваши намерения? Та пехота, что на грузовиках промчалась к переднему краю, — предназначена ли она для поддержания моих танков, если мы снова перейдем в наступление?

— То румыны. Заслоном послужат, пока здесь строится оборона. — Помолчав немного, Клейст добавил: — Сейчас не может быть и речи о наступлении.

— Мне отрадно было глядеть, как они устремились туда…

— Для того их и посадили в грузовики… Иначе через каждые пять километров делали бы привал. Они действительно устремлены, но не к полю боя…

После мучительного раздумья Макензен спросил:

— Остается ли фактом… отступление?

Клейста покоробило от этого вопроса.

— А как полагаете вы?! — закричал он.

— Я только танкист, а боями руководит общеармейский генерал, — намекнул Макензен.

В дверях показался майор Арке.

— Расшифровали? — быстро спросил у него Клейст.

Косясь на Макензена, адъютант стороной обошел его и протянул Клейсту расшифрованную радиограмму. Клейст взял ее и шагнул к столу. Лист бумаги он положил в полоску света, струившегося от сигнального фонарика, и, не сказав Макензену ни слова, принялся читать. Шарке точно оледенел, стоя посреди хаты. А посрамленный Макензен отошел к стене и присел на табурет, продолжая настороженно следить, как Клейст пожирал глазами радиограмму. Рот у Клейста раскрылся, дряблые щеки дрожали. Но вот он кончил читать и помутневшим взором уставился в темный угол. Затем, упершись локтями в стол и запустив пальцы в волосы, взъерошивая их, снова принялся перечитывать радиограмму. Наконец, он встал, начал ходить по комнате, ничего не замечая, что-то бормоча…

— Я догадываюсь, вы получили неприятное известие? — не вытерпев, спросил Макензен. — Что-нибудь на другом участке произошло?

— Произошло не только у меня… Но в больших размерах под Сталинградом! — с натугой ответил Клейст, остановившись напротив Макензена. — Своим войскам Сталин приказал перейти в контрнаступление!

Эти слова Клейст произнес с такими интонациями, что у Макензена мороз пробежал по коже.

— Находите ли вы, что для наших войск здесь может возникнуть серьезная угроза? Или, наоборот, русские увлекутся под Сталинградом?

Некоторое время Клейст не отвечал. Макензен подумал: «Молчит, значит, вовсе не представляет размеров нарастающих событий. Черт знает, как может обернуться дело в результате этого наступления русских…».

Клейст сделал знак рукой, и Макензен последовал за ним, охваченный угнетающим предчувствием. Они присели к столу. Прежде чем заговорить, командующий кивнул майору Шарке. Тот сейчас же вышел.

— С писаниной, сочиненной вами в форме доклада, я очень внимательно ознакомился, генерал, — сказал Клейст, глядя в одутловатое, немного побледневшее лицо Макензена. — Весьма оригинальная манера у вас излагать боевые «успехи».