Чтение онлайн

Рождественский шагнул ей навстречу, в отвердевшие ладони взял ее лицо и поцеловал в лоб. Она высвободилась, хотела поцеловать его в губы, но оступилась и поцеловала в заросшую щеку.

Рождественский жестко сказал:

— Держи себя, как и подобает разведчику. Буду ждать тебя на противоположной стороне этого селения, — и подал ей свою огрубевшую руку. — Я не прощаюсь, Лена, — слышишь?

«Каменный человек, господи!» — кусая губы, шептала она, приближаясь к избам, не сразу заметив колонну пехоты, которая входила в селение с другой стороны, все вытягиваясь, извиваясь по неровной дороге. Превозмогая желание идти ближе к колонне, но держась у домов, Лена с напряжением вглядывалась в смуглые лица солдат. Они совсем не были похожи на немцев. За всю войну Лена впервые видела такие опознавательные знаки на руках: черная свастика под солнечным излучением и пальма. Солдаты не проявляли любопытства к окружающему. Они шли, поднимая пыль, изредка перебрасываясь короткими фразами.

Незаметно для себя самой Лена миновал селение и внезапно очутилась в поле. Не ускоряя шаги, не оглядываясь назад, торопливо уходила все дальше в степь. И только пройдя за бугры, с тревогой обернулась, словно ожидала: вот сейчас грянет выстрел. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, она свернула с дороги и побежала, хватаясь за грудь, сдерживая бьющееся сердце.

— Была в селении? — встретив ее, холодно спросил Рождественский. — Почему? Я же запрещал.

— Ну, не было у меня сил удержаться, — виновато призналась Лена. — А во рту сухо, без воды губы потрескались. Сюда вошла какая-то неведомая часть. Все они на турок похожи…

Рождественский достал из холщевого мешка бутылку с водой, протянул ее Лене.

— Вы видели их? — спросила девушка.

— Да, видел. Выпейте воды.

— Товарищ капитан, в бутылке — капля. Я не могу, это же ваша доля.

— Мне не положено просить вас. Я приказываю — пейте!

К счастью, у опустевшей овчарни в тот же вечер они нашли колодец. Вода была солоноватая и припахивала гнилью. По верху ее плавала плесневая корка и мелкие грибки. Позабыв о голоде, разведчики пили долго и жадно и умывались, безжалостно разбрызгивая драгоценные капли.

Вторую такую же вылазку Лена предприняла на хутор, где стояло танковое подразделение. А Рождественского неудержимо влекло к Анчикулаку и в Ага-Батырь. Теперь он уже знал наверняка, что именно между этими населенными пунктами размещалась вся таинственная воинская часть, именовавшаяся зондерштабом. Но здесь возникало еще много загадок, и, главное ему еще не удалось узнать: какую военно-политическую цель поставил Гитлер перед таинственной армией, пришедшей сюда вслед за тылом генерала Клейста?

Только одно было несомненно для Рождественского, что эти части имели какое-то специальное задание. Наличие всех родов войск делало их похожими на самостоятельную армию в миниатюре.

Наступил тринадцатый день их скитаний в пустыне. Несмотря на осеннее время, зной был удушлив и особенно мучителен без воды. Ветерок клонил редкие поблекшие травы, поднимая на дороге пыль и угоняя ее в степь.

Рождественский сидел на пригорке, рассматривая дорогу. Обостренный слух неожиданно уловил отдаленный гул, похожий на стон. Через несколько минут ветер снова донес этот непонятный, живой, приближающийся стон.

— Это овцы, Александр Титыч, — сказала Лена. — Как видно, их гонят в Анчикулак.

— Ты что-нибудь различаешь, Лена?

Она указала рукой на бугры.

— Вижу… Впереди отары два всадника…

Рождественский криво усмехнулся.

— Они захватили стадо. Наверное, нашли в песках. Лучше было бы перестрелять, чем врагу отдать.

Всадники проехали мимо. Впереди отары шел сухой, с посеребренной головой старик, по сторонам плелись женщины, обгоняемые породистыми матками и молодняком, издававшим беспрерывные всхлипывания. Замыкал шествие мальчик-подросток лет двенадцати, босые ноги его утопали в песчаной пыли. Совсем отбившись от стада, далеко позади плелся крупный круторогий баран. Шел он раскачиваясь, с обвисших губ его сгустками падала на дорогу кровавая слюна. Время от времени самец пытался вскидывать голову, но тяжелые рога давили ее к земле. Он споткнулся и припал на колени, постоял так с минуту, свалился на бок и больше уже не пытался встать. Далеко впереди стало потонуло в облаке пыли.

Разведчики поднялись из-за песчаного гребня и двинулись к дороге, но с севера донеслось ржание лошади. Рождественский оглянулся и увидел четырех всадников, ехавших строем, и пятого, следовавшего позади, почти скрытого поднятой пылью.

— Ложись! — скомандовал он.

Они уже отползли за песчаный гребень.

Вгоняя в ствол пистолета патрон, Рождественский быстро приказал Лене:

— Пистолет зарядите. Возможно, нас уже заметили. Отходите в бурьяны!

— Александр Титыч, — запротестовала Лена, — я останусь с вами!

— Приказываю!

— Лена бросилась низиной в глубину бурунов.

Глядя вслед бегущей девушке, он тоскливо подумал: «Если бы она успела!» Шли томительные минуты. Он достал две гранаты и положил их рядом. Снял картуз и немного приподнял голову. Всадники приближались шагом, без всяких признаков возбуждения.

«Неужели не заметили?» — подумал Рождественский, вглядываясь в фигуру последнего конника, полунагнувшегося к луке седла, ехавшего на рыжей вислоухой лошади. Рождественский узнал его сразу. Конники проехали, изредка переговариваясь, но поступь и пофыркивание лошадей заглушали слова. Скоро все стихло, всадники скрылись в желтых лабиринтах песков.

— А знаешь, Лена, — сказал Рождественский, когда они снова сошлись вместе, — угадай-ка, кто был пятым верховым?

— Но я же их не видела, как я могу…

— Это был Парфенов, Лена.

— С ними вместе?! — вскрикнула девушка.

— Выходит так, что вместе. Но в какой он роли теперь? Тут его никто не знает, вероятно, открыто служит врагу, проводником он у них, что ли? Вот тебе и неуловимый «партизан»!

На этой дороге до вечера никто им больше не встретился, — заночевали. Спали по очереди. Лена настояла, чтобы Рождественский ложился первый. Спал он беспокойно и чутко, просыпался часто.

В таком сне провел больше трех часов. Наконец наступила очередь Лены. Усевшись на камень, Рождественский полусонными еще глазами стал оглядывать местность вокруг. Спросонок ему казалось, что невдалеке торчат из земли какие-то причудливые камни. Вдруг он вздрогнул, рука его интуитивно потянулась к карману за пистолетом. Ему почудилось, что один из этих сереющих предметов колыхнулся. В следующую минуту мелькнули и исчезли два огонька…

— Вы что-то слышите? — полушепотом, тревожно спросила Лена. — Или заметили что-нибудь?.. Александр Титович!..

— Вон, посмотри! Это волк.

У Лены сердце так часто застучало, что ей показалось, — вот сейчас оно разорвется. Но также достала пистолет и стала ждать, что прикажет делать Рождественский.

Теперь, ода вслушиваясь и вглядываясь в мрак, они различили тени и огоньки и в другой стороне. Но ближайший к ним зверь продолжал стоять, опустив лобастую морду, совершенно неподвижно. Рождественский поднялся. Волк взвизгнул и со злобным урчанием бросился к дороге, поджимая хвост.