Чтение онлайн

Не заходя к себе на КП, Петелин пошел к левому флангу. Вблизи он расслышал сдержанный сторожкий хруст. Кто-то крался за ним, приминая хлопковые стебли, шелестя намокшей одеждой. Петелин резко присел, всматриваясь в черную пустоту, ловя загадочный шорох.

— Это я, товарищ лейтенант, — донесся тихий голос замполита Филимонова. — Иду, вижу — человек двигается. Думаю: кто же это здесь?

— Хотел было очередь дать, — отозвался Петелин. — А ты, собственно, куда шагаешь?

— Хочу поговорить с народом. Ночь, понимаете сами. Люди устали…Каждый день бои, каждую ночь в полусне. А человек — не машина. Пусть спят, но не все. Тьма, видимость — дрянь.

— Спать не придется.

Филимонов помолчал немного, потом спросил:

— Что, высоту штурмуем?

— Да. Симонов сказал, этой ночью накроем.

Филимонов молчал настороженно.

— Люди чертовски устали, — продолжал Петелин, — но знаешь, Филимонов, беру с финляндской пример. Вымотаешься, бывало, ляжешь в снегу, сразу уснешь. А тут команда: вперед! И сон как рукой сдергивало. Вперед, так вперед. В другой раз отоспимся.

В котловине перед холмом, где из песка торчали огромные камни, Петелина остановил окрик:

— Стой! Кто идет?

Назвав пароль, Петелин подошел вплотную, всматриваясь в лицо матроса.

— Не спите, товарищ Серов?

— На вахте…

— Скажи по совести, скучаешь по флоту?

— Скучаю, — признался матрос. — По дружку моему Митьке Вепреве скучаю. По морю скучаю.

— Что же ты не ушел в экипаж? Симонов предлагал.

— Нет уж, море потом. Я и в пехоте сердцем пришвартовался. — Помолчав с минуту, матрос вдруг оживился: — Я от Митьки письмо получил. Пишет: «Заштопали. Непробиваемым стал».

— Жив?

— А то как же? Жив, но харкает кровью. Пишет: «В госпитале тошнота».

— Слушай, Серов. Ночью атака.

— На высоту?

— На высоту. Взберемся, как думаешь?

— Ну почему же… Взберемся, раз надо.

— Мы тут пройдемся по окопам. Когда начнем, — дружно и без горлопанства.

— Вот это верно. Надо бы сначала тихой сапой. Потом и в рост. Будем из них пыль вышибать! Ожидать команду прикажете?

— Повзводно команда будет.

— Скоро?

— В два ноль-ноль.

— Хорошо, — Серов сунул руку в карман. — На секундер часы поставлю. Ротой или батальоном сразу?

— Батальоном. Сначала мелкими группами охотников, затем все…

Серов неторопливо вытащил нож и плавно взмахнул им наискось от левого плеча до колена. Он как бы спрашивал Петелина: «Так вот, да?» тот утвердительно кивнул головой.

Ожидая комдива, Симонов изучал карту. Рядом с ним, склонившись, стоял Мельников. Лейтенант научился молча ждать, наблюдая. Как на смуглом лице комбата медленно играли желваки, точно он пережевывал что-то.

— Вы делаете мою работу, — не вытерпев, сказал Мельников. — Подготовить диспозицию — моя обязанность. Это делают начштабов.

Симонов разогнул спину, задумчиво посмотрел на Мельникова.

— А мне и дискурсивного рассуждения, дорогой мой, достаточно в нашем масштабе.

— Незнакомо мне это слово, — признался Мельников.

— Хвалю за искреннее признание, — сказал Симонов. — Не знаешь, значит, честно скажи: не знаю!

Он почесал циркулем за ухом, щуря глаза, точно целясь в завитушки на карте, обозначающие безымянную высоту.

— Вот она, дрянцо! — сказал он. — Условно эту чертову высоту можно назвать рубежом. А что мы знаем о рубеже, через который прыгнуть надо? Только и знаем его фронтальную сторону. Но мне этого недостаточно. А для глубокой разведки времени не осталось. Вот я и хочу формальной логикой проникнуть намного дальше. — Он улыбнулся, взмахнул рукой. — Знаю, знаю тебя. Скажешь: разведывать будем боем. Но бой я должен обосновать рядом последовательных логических звеньев, из которых каждое должно зависеть от предыдущего. Вот в чем суть дискурсивного метода, дорогой мой. В предстоящем бою надо знать, что же ждет меня за этой высоткой?

— Ясно, товарищ майор.

Василенко прибыл ровно в двадцать четыре. Он слушал Симонова, глядя не на него, а на карту, бегло набрасывая на ней красные стрелочки. Но вот он порывисто выпрямился, бросил на столик карандаш.

— Добре! Петелин утверждает, до вершины можно добраться без шума?

— Да.

— А сами вы, майор, крепко уверовали в успех операции? — Василенко искал ответа скорее в выражении лица, чем в словах Симонова. — Если сомнение в чем имеете, продумайте все еще и еще.

— Я продумал, товарищ гвардии подполковник. Петелин прав, предлагая пустить скачала мелкие группы. По-пластунски — до вершины.

— А представьте такое неожиданное препятствие: вдруг подступы к высоте заминированы?

— Высотка — ржавый замочек, — помолчав, ответил Симонов. — Но не думаю, чтобы противник успел…

— Нужно знать наверняка. Я предупреждаю вас, майор, — к этому ржавому замочку ключ в ваших руках. Сегодня у вас, не оброните — завтра передадим второму батальону, Ткаченко.

— Большинство операций строится на предположениях, угрюмо проворчал Симонов.

Василенко, казалось, не расслышал.

— И уясните: эта высотка в развитии нашего дальнейшего наступления может причинить нам много лишних хлопот, если мы сегодня ее не возьмем. Чистенько надо обделать, Симонов. Саперное имущество у нас в порядке?

— Миноискатели есть.

— Добре. На всякий случай саперов пустите вперед.

— Слушаюсь!

— Решили сами пойти?

— Думаю — есть необходимость.

— Смотрите, поосторожней…

На это замечание Симонов не реагировал, и поэтому Василенко добавил настойчиво:

— Берегитесь всяких рытвин, иначе вся машина воткнется носом, и трах, — все полетит вверх тормашками.

— Слушаюсь!

— Противник прекрасно понимает, какую ценность представляет эта высота для обороны. А мы должны продвигаться как можно быстрей. По данным Рождественского, в районе Алпатово-Ищерская Руофф возводит сильную оборонительную линию.