Чтение онлайн

60 Рассвет полночи Так Гений рек - и, обратяся К вертепам гор, где вихрь залег, И к Океану устремяся, Где стонет царство вод вовек И дно с песком мутит; Где льдиста бездна полуночна, Где в мраке горы белых вод, Где черны воды, зыбь восточна, Рукою плещут в горний свод, - Он паки возопил: «Доколе, буря, свирепеешь, О ужас бездны, буйный род! Доколе ты с насмешкой реешь Расторгнуть все бразды меж вод?
– Покорствуй перстам сильным! Се здесь АлкиЬы в колыбели, Как львов, вас учатся карать И скоро той достигнут цели, Чтоб пред богами показать В себе владык над вами. Как в поле медные перуны Строптивым суть бичи врагам; Так в бурном море руки юны В кормиле и компасе вам Явят державу с скиптром. Крылаты киты их, имущи На казнь сто медяных ноздрей, Не токи вод, но гром ревущий Из них испустят средь морей, Испустят, победят.

Часть первая 61 Российски юноши отважны Воссед на китах сих пойдут, Средь бурь откроют опыт важный И имя россов пронесут, Где не был и Веспуций. Сквозь вихри, пламень и туманы Там царско имя пронесут, Где были славою венчанны Гаральд, и Ваза, и Канут, Густав Адольф, и Карл; Где под Гесперовой звездою Алкид постановил столпы, Где с юною Язон толпою В Колхиду направлял стопы К Руну или - к Медее... Где Митридат был Понта славой И римлян иногда бичом; Где в жертве чуть не пал кровавой Орест под сестриным мечом, Сей древний Крыма гость; И там, где ты, Овидий страстный, Уснул, как жалкий человек; Или - где хлеба вождь несчастный Просил, - но в нем остался ввек Великий Велисарий. Там чада полунощи смелы, Лишь в знаньи моря возрастут, Средь бурь откроют опыт зрелый И имя россов пронесут, Где не был и Веспуций.

62 Рассвет полночи О боги севера и юга, Восточных, западных полей! Вожди подсолнечного круга! Ты, Ваза, готских честь царей! Канут и Оссиян! Ты, Ахиллес, конеправитель, Что в устье Бугских плыл брегов! И ты, Колхиды повелитель, Язон, Орест, пример другов! И ты, Фоант ужасный! Ты, Велисарий терпеливый, Кому в очах отъяли день Безвременно враги ревнивы, И ты, Назона скорбна тень, Тоскующа при Истре\ Тифис\ - и ты, Cezecml - воспряньте! Проснитесь, боги, из гробов! Над темным полюсом здесь станьте И зрите с высоты холмов, Кто там дерзает в бездны? Кто там дубравы покоряет? Кто проницает вихрь и вал? Кто столь отважно посрамляет Тот флот, что славой бы считал И римлянин и еллин! Не аргонавты ль быстроноги В честь россов ныне восстают? Не юные ли полубоги В полуночных полях растут, Уранией любимы?

Часть первая 63 Дриады\ чьи звучат здесь руки? Восстаньте от одров глухих! Вы, горды дубы, сосны, буки, Упадши под секирой их, Восстаньте снова в море! Нептун!
– и ты, Эол суровый! Престань грозить среди морей! Целуй спасительны оковы! Почти в сих отроках царей! Повергнись пред кормами!» 14. УСТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО АДМИРАЛТЕЙСТВА 1797 ГОДА Мыслящий зритель, чудясь преобразованию Галерной верфи, а паче прозорливости зиждущего духа, не может сокрыть особливых движений сердца: он призывает лиру, да возгласит, колико ни слаба, на трепещущих струнах то, что прежде существовало тамо и что в сии дни.
– М(ордвинов) Там, - где бурливый Бельт сретает Кипяти Невские струи И с шумным плеском простирает Объятья сребряны свои; Там, - где перед лицем Петровым, Пред сим Орфеем росским новым Дремучи падали леса И превращались в флоты юны, - Какие строились перуны? Какие зрелись чудеса? Надежда лестна ободряла Дотоль Петров устав хранить, Доколе ревность там дышала, Чтобы продлить деяний нить;

64 Рассвет полночи Но после, томность как вселилась, Любовь к порядку охладилась: Исчез торжественный предмет; Все без души там мертво стало; Все в древний Хаос свой ниспало; Все там себя не узнает. Не Гений ли речный прискорбный Выходит из-под вод Невы И, видя оборот позорный, Подъемлет верх седой главы И, будто глас свой начиная, Как шум вод бурных воздвигая, Сумнится, - ту ли верфь, где флот Досель рождался, - он находит; И вдруг - ужасну мысль приводит, Не в цвете ль самом вянет плод? Иль божество с высот эфирных Среди огнистых облаков Нисходит в заревах порфирных?
– Так, - слышен, - слышен глас Петров. «Как?
– рек он, - что я созерцаю?
– Ужели брег тот примечаю, Где я, проникнув важну цель, Решася строить флоты юны И новы учредить перуны, Определил им колыбель? Так, - я успехом веселился, Доколе бодрость там жила; Но что же?
– тут ли гроб открылся, Где верфи колыбель была?
– Престали там кормы отважны Катиться ныне в бездны влажны.
–

Часть первая 65 Там лишь развалины висят; Иная мшистый кров склоняет, Другая землю подавляет, Ища могилу среди блат. Сколь часто нимфа приплывает Ко брегу сирому в слезах И брег не славный обретает, Каков в недавных был годах? Она не видит искривленной На влаге тени отраженной От прежних зданий и судов, Но лишь от дремлющих развалин Меж диких берега прогалин Упадшу странну тень бугров. Сколь часто сам я видел рощи, Что под секирой здесь легли? Но где они?
– спят в мраке нощи И погребенны в тлен пришли; Они сколь были драгоценны, Столь всей цены теперь лишенны.
– Я зрел - весельные суда Из них на берег возникали; Теперь труды все замолчали; Секир не чуть - без рук всегда. Ах!
– дух уже во мне немеет, Что место толь драгой цены Забвенно в мраке опустеет; Исчезнет польза сей страны И бытие свое забудет.
– И кто?
– кто вновь речет: да будет\ Се!
– вспомнит сын моих сынов!» Так он изрек - и в твердь взлетает; Раздался глас средь облаков. 3. Бобров Семен, т. 1

66 Рассвет полночи Великий Петр\ - Ты прав в глаголе; Потомок мещет взор живой На то, что в неизвестной доле Лежит бездушно в тьме густой.
– «Какие, - рек он, - здесь руины? Да будут зданья и равнины На место диких сих бугров! Как может от меня быть скрыто, Что служит к пользе, - но забыто?» - Сей царский глас - был глас Петров. И вдруг - где топь ложилась блатна, Гнездились гады где одни, Там возвышается приятна Равнина в нынешние дни; Где сквозь развалины ужасны Свистали вихри ежечасны, Там зданья высятся с земли; А где глотали берег волны, Там скат, - там зиждут корабли.ё Там строит чудеса велики Секира и резец живой; Там жизнь приемлют вещи дики Под механической рукой; Дубравы там неповрежденны Падут пред нею низложенны; Уже ни хлад, ни дождь, ни град Среди сих новых зданий прочных, Где вид судов готовят точных, Уже руке не воспретят. Под сими кровами Гигея, Печась о здравии людей И самые труды лелея, Венчает подвиг их скорей.
– Теперь не в тысяче, - как прежде,

Часть первая 67 Но во сте здравых рук к надежде Счастливейших плодов стократ Блестят орудия прекрасны, Со вкусом прочны, чисты, ясны, И малым большее вершат. Но кто достоин был сей доли, Чтоб скоро все то совершить?
– Князь моря, - страж монаршей воли, - Блюститель верфей - мог тем быть. Пусть всяк минувше представляет И с настоящим соравняет!
– Увидишь, что в короткий срок Из неустройства перемена Открылась в славе совершенна И побежден трудами рок. Едва лишь третья низлетела Из облаков млечных весна, Как вдруг ожить уже успела Сия усопшая страна.
– Что в двадцать лет бы совершилось, То в три весны преобразилось.
– Столь важно мысль Царя хранить, С сподвижниками в путь стремиться, Нестройну смесь устроить тщиться И труд трудами сократить. Никто в забытом сем пределе Без ревности бы не успел; Но попечитель в важном деле Блюл царску мысль - и не слабел. Едва еще восток багреет, Как бдящий взор там крылатеет; Встречает там его заря, А поздный вечер провождает.
– И вот, что бодрый дух рождает! Вот долг, как сердце чтит Царя! 3*

68 Рассвет полночи Так муж спешит неутомимый Вершить свой подвиг в прочну честь; Так исполин неодолимый Решится путь к концу довесть.
– Тогда пермесски чисты дщери Ему отверзут к славе двери И в будущем кладут венец; Он шествует стезей прямою; Он чтется царскою рукою; А Царь - отечества Отец. Уже мой дух предъизвествует, Что брег забвенный в темноте Немедленно восторжествует Во славе, пользе, красоте; Усердья памятник представит, Отца отечества прославит; Уже настанет вскоре час, Как новы здесь кормы родятся, В пучину с брега покатятся, И новый грянет грома глас. Отец отечества венчанный, Пример для всех земных царей, По сердцу Божию избранный, Достойный вечных олтарей!
– Ты исполинскими шагами Стремишься Прадеда следами.
– Что принесем мы от сердец? Не песнь, - не речь высокопарну; Воззри на душу благодарну!
– Ты Севера второй творец.

Часть первая 69 15. К КОРАБЛЮ СТОТРИДЦАТИПУШЕЧНОМУ Божественная дщерь прелестна, Неборожденна Благодать, Душ собеседница небесна, Святой любви и веры мать!
– Се пред тобой мыс в бездну мчится!
– Скат стонет, - тучный дым крутится. Сойди с сафирных ты холмов И вниди в сей ковчег громов! Сам Бог тебе его вручает.
– Ты юных там громов не зришь; Но в должный час их возродишь. Коль буйный враг твой раздражает Внести не мир в сей мир, но брань, Прими перуны в нежну длань! Сверкни над бездной в тучах черных И возгреми в сердцах зловерных!
– Пусть флот их пред тобой дрожит! Пусть бледный полк их ввек молчит! Яви, что сколько ты нетленна, Столь слава сей горы живой, Хоть и гора прейдет, с тобой Пребудет вечно неизменна, Доколе Феб спускает день Иль месяц осребряет тень. Когда ж ты, быв мирна, беззлобна, Всегда сама себе подобна, Несешь в руке своей десной Не с громом меч, но мир святой, Возьми меч собственный священный! Открой им очи ослепленны И сим восторжествуй в сердцах!

70 Рассвет полночи Прославь Царя на тех водах, Где в розах утро возникает, Где солнце запад познавает!
– Там показуй, что росский дух, Твой сильный мститель, веры друг, Умеет в гневе громы мстящи С твоим дыханьем сопрягать И молнии кропить палящи Твоей росою, - Благодать! 16. ВЕЛИЧАЙШИЙ ВО ФЛОТЕ ЛИНЕЙНЫЙ КОРАБЛЬ НА ВОДЕ Чей слышу стон глухий, плачевный В кипящем сердце Финской бездны? Иль страждет ныне царь морей Под тяжестью таких желез? Иль новый исполин, налегши, Ужасно давит бога вод?
– Се исполин между волнами!
– С какой гордынею бежит, Сечет дубовыми хребтами Пенисту бездну под собой, Главой касается до облак, Стопою топчет сердце моря? Царь моря, гордо нажидая К себе низринувшуся гору, Мечтал, что бремя столь легко, Как ощущал досель другие; Мечтал бог вод - и подхватил На плеча неисследно иго; Вдруг треск в костях его раздался; Он страшно в царстве застонал; За ним шумя валы завыли; -