Чтение онлайн

К полудню вся дружина была готова. Двадцать шесть человек выстроились перед воротами крепости. Конные в полной экипировке, с оружием, выглядели внушительно. Правдааа, лошадей на всех не хватило. Несколько дружинников стояли пешими, но и они были в доспехах, с саблями и щитами, поэтому всё равно производили впечатление.

Я объехал строй, осматривая каждого.

— Молодцы, — громко сказал я. — Хорошо постарались. Сегодня к нам прибудут новые люди. Я хочу, чтобы они сразу поняли: здесь порядок. Здесь дисциплина. Здесь не балаган. Стойте ровно, не разговаривайте без команды. Демонстрируйте им, что мы — сила.

Дружинники кивнули.

Их было действительно много. Я прикинул на глаз… больше ста точно. Телеги растянулись от самого леса до крепости. И когда до ворот оставалось примерно с километр в нашу сторону поскакало человек сорок всадников.

Они приблизились к воротам и остановились. Первым с коня спешился крепкий мужик лет тридцати. Он оглядел нашу выстроенную дружину, потом перевёл взгляд на меня.

— Здорово, — поздоровался он. — Мы к Дмитрию Строганову. Он здесь?

Я выехал вперёд на Буране, остановился в нескольких шагах от него.

— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов.

Мужик оглядел меня с ног до головы. В его взгляде было удивление, которое я истолковал, что он не ожидал увидеть такого молодого господина. Тем не менее он сдержался и поклонился.

— Здравствуй, господин. Меня зовут Богдан, был десятником у князя Бледного. — И скривившись добавил: — Пока не разжаловали. Это, — он махнул рукой на всадников за спиной, — наши люди. Нас князь Ярослав Андреевич послал. Сказал, что ты землю даёшь и на службу берёшь.

— Верно, — кивнул я. — Беру. Но не всех подряд. Есть правила, которые надо соблюдать. Кто согласен — остаётся, кто нет — может уходить прямо сейчас.

Богдан нахмурился.

— Какие правила?

Я спешился с Бурана, передал поводья Ратмиру и подошёл ближе.

— Слушайте меня, православные! Я, Дмитрий Строганов, дворянин московский, даю вам землю и место в дружине. Обещаю жалование, долю с трофеев, защиту и справедливость. Но взамен требую верной службы!

Я обвёл их взглядом. Сорок пар глаз уставились на меня.

— Правила простые, — продолжил я. — Первое: послушание! Приказы выполняются без разговоров. Второе: жалование и должности даются не по родовитости, а по заслугам. Кто работает хорошо, того награжу. Кто ленится, прогоню. Третье: я здесь хозяин. Моё слово — закон. Кто не согласен, может уходить прямо сейчас.

Толпа зашевелилась. Кто-то переглянулся, кто-то поморщился. Богдан почесал бороду, задумчиво глядя на меня.

— Справедливые правила, — сказал он наконец. — Я согласен.

— А я нет! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я повернулся на голос. Из рядов выехал молодой парень лет двадцати.

— И кто ты такой? — спросил я.

— Меня зовут Василий Жуглин, — ответил он гордо. — Боярский сын. Мой отец служил великому князю, дед тоже. Я не буду подчиняться какому-то… — он оглядел меня презрительно, — выскочке, который ниже меня по рождению!

Вокруг повисла тишина. Я почувствовал, как напряглись мои дружинники. Но я поднял руку, останавливая их.

— Выскочка? — усмехнулся я. — Может, и так. Но я здесь хозяин. А ты, Василий Жуглин, гость. И если тебе не нравится, как я веду дела, скатертью дорога. Никто тебя здесь не держит.

Жуглин побагровел.

— Ты смеешь так со мной разговаривать?!

— Смею, — спокойно ответил я. — Потому что это моя вотчина, моя дружина, мои правила. Не нравится, проваливай отсюда.

Он сжал зубы и, если бы мог убивать взглядом, я бы уже лежал мёртвым. Тем временем он развернул коня, оглядел остальных всадников.

— Кто со мной?! — крикнул он. — Кто не хочет служить этому мальчишке?!

Я напрягся, ожидая, что кто-то двинется за ним. Но никто не шелохнулся. Всадники сидели молча, глядя на Жуглина с равнодушием или даже с насмешкой.

Богдан усмехнулся.

— Вася, ты дурак, что ли? Мы две недели по грязи тащились, чтобы сюда попасть. Землю нам обещали, жалование, службу. А ты из-за своей гордости всё это бросить хочешь?

Жуглин дёрнул поводья.

— Я не буду служить под началом этого… этого…

— Этого дворянина московского, которому Великий князь вотчину пожаловал, — перебил его Богдан. — А ты кто? Сын разорённого боярина, которого даже в Нижнем никто не держал. Так что заткнись и не позорься.

Лицо Жуглина исказилось от ярости. Он дёрнул коня, развернулся и поскакал прочь от ворот. Я проводил его взглядом, потом повернулся к остальным.

— Ещё кто-нибудь хочет уйти? — спросил я.

Никто не двинулся.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в Курмыш. Богдан, ты за старшего у них?

— Да, господин.

— Тогда веди их внутрь. Покажу, где будете жить, где кони стоять будут. Потом накормим, дадим отдохнуть. С семьями вашими тоже решим куда селить.

Богдан поклонился.

— Спасибо, господин.

Ворота распахнулись, и отряд двинулся внутрь крепости, а за ним потянулись нескончаемым потоком телеги.

Я повернулся к Ратмиру, который стоял рядом, готовый выполнять поручения.

— Беги за Варлаамом. Скажи, дело срочное, богоугодное и требующее его речей мудрых. Пусть подтягивается к старой крепости. — Ратмир кивнул и поскакал выполнять поручение.

Утро следующего дня началось с того, что я вывел всю дружину на плац ещё затемно. Григорий уже стоял там, опираясь на саблю, и смотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Дим, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он вполголоса, когда я подошёл.

— Какая именно? — я поправил ремень с саблей.

— Гонять их, как новиков. Они ж опытные воины, могут обидеться.

Я покачал головой.

— Отец, они пришли в мою дружину. Значит, живут по моим правилам. Хотят землю получить? Пусть докажут, что её заслужили. А обидятся — пусть уходят. Жуглин ушёл, и ничего, мир не рухнул.

Григорий хмыкнул.

— Твоя правда. Только смотри, чтоб не перегнуть.

Новенькие начали выползать из казарм. Кто-то зевал, кто-то ещё не до конца проснулся, кто-то растирал глаза. Воины из тех, что пришли осенью, в отличие от своих вчера прибывших товарищей, стояли уже в строю бодрые и собранные. Они уже знали, что их ждёт, и привыкли.