Чтение онлайн

И вроде бы в Италии в это время медицина была на более высоком уровне, по крайней мере, лучше, чем на Руси. Хотя всё равно многое было варварством по меркам XXI века.

Мы вошли в главное здание. Внутри пахло травами, дымом и чем-то кислым. В одной из комнат, светлой и просторной, с большим окном, стоял мужчина лет сорока. Одет он был в длинный тёмно-серый халат, подпоясанный кожаным ремнём. На столе перед ним лежали какие-то инструменты, склянки, книга в кожаном переплёте.

— Signor Franciscus (Синьор Франческо), — обратился к нему Иван на ломаном латинском. Хоть я и учил латынь в медколледже, тем не менее с трудом понял, о чём они говорят. — Eum de quo loquebar attuli (Я привёл того, о ком говорил).

Франческо поднял на нас глаза, оценивающе посмотрел на меня. В его взгляде так и читалось высокомерие, такое характерное для образованных европейцев, смотрящих на варваров с Востока. Такой же взгляд был у испанца…

— Estne hic medicus iuvenis de quo loquebamini?* — спросил он Ивана, и я понял только слово «medicus» — врач. (*Это тот молодой лекарь, о котором ты говорил?)

Иван кивнул и перешёл на русский, обращаясь ко мне:

— Митрий, это Франческо дель Кастелло, врач из Флоренции. Он служит при дворе Великого князя, лечит его семью и приближённых.

Он медленно обошёл вокруг меня, словно оценивая товар на рынке, и наконец заговорил на ломаном русском с сильным итальянским акцентом:

— Значит, ты тот самый юноша, который творит чудеса в глуши варварской? — в его голосе слышалась плохо скрытая насмешка. — Слышал я о тебе. Говорят, ты режешь людей, вынимаешь стрелы из их тел, зашиваешь раны, как портной рубахи.

Его тон был явно вызывающим, но я понимал, что это очередная проверка. И Иван привёл меня сюда не просто познакомиться.

— Делаю то, что могу, — ответил я спокойно, слегка кивнув.

Он взял со стола какой-то инструмент, похожий на кривые ножницы, и покрутил его в руках.

— Скажи мне, юноша, как ты лечишь? Какие методы используешь? Следуешь ли ты учению великих врачей древности — Гиппократа, Галена, Авиценны?

Я задумался на мгновение. Гиппократ, Гален, Авиценна — столпы средневековой медицины. Их учения были основой для всех врачей того времени. Проблема была в том, что многие их методы были либо устаревшими, либо откровенно вредными. Кровопускание, например. Или вера в четыре жидкости организма, дисбаланс которых якобы вызывал все болезни.*

(*Речь идёт о гуморальной теории (теории четырёх гуморов) — древней медицинской концепции, согласно которой здоровье человека зависит от баланса четырёх основных жидкостей («гуморов») в организме. Дисбаланс этих жидкостей считался причиной болезней. 1) Кровь: Стихия — воздух. 2) Флегма : Стихия — вода. 3) Жёлтая желчь: Стихия — огонь. 4) Чёрная желчь: Стихия — земля.)

Вот только так палиться я не собираюсь, поэтому отрицательно покачал головой. Просто, как я смогу объяснить, что Николай Чудотворец дал мне знания Авиценны, который проживал в Персии, дай Бог памяти, в 11 веке? Галена, древнеримского медика третьего века, и грека Гиппократа — 5 век…

Проблема не в том, что Николай не мог их знать, или что-то в этом роде, а в том, что я не следую этим учениям.

Во взгляде итальяшки появилась брезгливость.

— И как же ты лечишь людей?

— Промываю раны чистой водой или солевым раствором, чтобы удалить грязь. Зашиваю их шёлковой нитью, предварительно прокипячённой. Слежу, чтобы инструменты были чистыми. Даю больным отвары трав от горячки и боли.

Франческо поднял бровь.

— Промываешь раны? Солевым раствором? — он покачал головой. — Странный метод. Вода лишь разносит дурные соки по телу. Гален учил, что раны нужно прижигать раскалённым железом или заливать кипящим маслом, чтобы изгнать гниение.

Я еле сдержался, чтобы не поморщиться. Прижигание и кипящее масло, варварские методы, которые приводили к шоку, инфекциям и мучительной смерти. Но спорить напрямую с признанным европейским врачом было опасно.

— Я пробовал прижигание, синьор, — соврал я. — Но заметил, что люди после него часто умирают от горячки. А когда я промываю рану чистой водой и зашиваю, выживают чаще. Может, это случайность, но… мне кажется, что чистота важна.

Франческо фыркнул.

— Чистота! Какая чистота? Рана — это дисбаланс жидкостей в организме. Нужно восстановить баланс. Для этого существует кровопускание. Оно выводит дурную кровь, даёт организму очиститься. Вот истинный метод лечения, проверенный веками!

— «Вот оно…» — услышал я главное заблуждение этого времени. Кровопускание — это один из самых вредных и распространённых методов средневековой медицины. Им лечили всё подряд — от головной боли до чумы. И калечили людей тысячами.

— Синьор Франческо, — начал я, как можно уважительнее, — я видел, как кровопускание делают. — Очередная ложь. Об этом я только читал в прошлой жизни. — Но мне кажется, что оно ослабляет людей. Они теряют кровь, становятся бледными, слабыми. Многие умирают не от болезни, а от потери крови.

Франческо выпрямился, и его лицо стало холодным.

— Ты смеешь спорить с учением великих мастеров? — его голос стал резким. — Ты, безграмотный мальчишка из глуши, осмеливаешься оспаривать знания, собранные тысячелетиями?

Итальянец часто переходил на родную речь, но смысл мне был понятен. И я еле сдерживался, чтобы не познакомить его с моим кулаком.

— Я не оспариваю, синьор, — сказал твердым голосом я. — Я просто говорю, что вижу. Люди, которым не пускают кровь, выживают чаще. Я вырезал стрелу из шеи боярича Глеба, когда все считали его мёртвым. Я зашил бедренную артерию дружиннику Савве, когда кровь хлестала фонтаном. Я выправил кость в ноге Ярославу, чтобы он снова мог ходить.

— Знания? — Франческо расхохотался, но смех был злым. — Ты даже не знаешь, как устроено человеческое тело! Ты не вскрывал трупы, не изучал органы, не читал трактаты! Ты просто дикарь, которому повезло пару раз! И ты серьёзно думаешь, что святой Николай тебе помогает? ТЕБЕ? Юнцу из варварской Московии?

Иван Фёдорович, молчавший до этого момента, вдруг подал голос:

— Франческо, хватит.

Франческо побледнел, его губы сжались в тонкую линию.

— Прошу меня простить, — поклонился итальянец.

Повисла тяжёлая тишина. Франческо смотрел на Ивана с плохо скрытой яростью.

— Господин Иван, — наконец заговорил итальянец, явно стараясь взять себя в руки, — если вы привели этого… юношу, чтобы он меня учил, то зря. Я служу при дворе Великого князя, я лечу его семью. Моё слово имеет вес. А этот мальчишка, никто.