Чтение онлайн

— Посмотрим, — невозмутимо ответил Иван. — Посмотрим, синьор Франческо.

Когда мы вышли, я с облегчением вдохнул свежий воздух. Внутри была такая напряжённая атмосфера, что казалось воздух сгустился.

— Ну что, понравился тебе наш заморский врач? — с усмешкой спросил Иван, садясь на коня.

— Не особо, господин, — ответил я.

Иван рассмеялся.

— Все они такие, эти иноземцы. Считают себя умнее всех. Но Франческо правда хороший врач. Он лечит Великого князя и его семью уже несколько лет. Правда, не всегда успешно.

Хотелось спросить, что значили последние слова, но Иван взглядом дал понять, чтобы я не спрашивал.

Я промолчал, понимая, что Иван что-то не договаривает. Мы поехали обратно к подворью Шуйских. По дороге Иван несколько раз посматривал на меня, словно что-то обдумывал.

— Франческо сейчас лечит великую княгиню Марию Борисовну. Она больна уже несколько месяцев. Слабеет с каждым днём. Франческо применяет свои методы, но они не помогают. Иван Васильевич очень обеспокоен и, скажу прямо, мы заинтересованы, чтобы великая княгиня выжила.

— Понимаю, господин, — осторожно ответил я.

— Вот и хорошо, — кивнул Иван.

Мы вернулись к подворью Шуйских и, отдав Бурана конюху, я направился к своей комнате. Сегодняшний день дал мне много впечатлений, начиная с кузницы, Франческо, намёки Ивана…

А уже вечером Василий Федорович сообщил мне новость. Вот только какую… хорошую или плохую, я не знал.

Как и прошлым вечером мы сидели за столом. Братья Шуйские шутили, когда в какой-то момент я заметил тяжелый взгляд Шуйского-старшего.

— Митрий, завтра после обеда ты поедешь со мной в Кремль. Будь готов к полудню. Оденься прилично и подготовь всё, что тебе надо.

Подготовка к поездке в Кремль напоминала сборы на войну. Только вместо кольчуги и сабли я проверял свой медицинский саквояж — кожаную сумку, сшитую Глафирой по моим чертежам. Внутри, в специальных кармашках, лежали мои главные «аргументы»: скальпели, зажимы, иглы, шёлковые нити в спиртовом растворе, склянка с хлебным вином, порошок из коры дуба и тысячелистника, несколько пузырьков с травами. Всё, что могло пригодиться.

В тот день я проснулся раньше обычного. Сон был беспокойным. Снились Кремль, Франческо с его высокомерной рожей, с которой очень хотелось познакомить мой кулак. Встреться мне такой человек в прошлой жизни, я бы не заморачиваясь настучал ему по голове, чтобы после тот думал, что говорит…

— «Ай, — поймал я себя на мысли, — что сейчас, что в будущем есть люди, которым чревато вбивать науку с помощью кулака! Так что нефиг, Димка, выкобениваться. Терпим, машем ручкой, говорим то, что хотят слышать, и ждём своего часа».

Потихоньку сонливое состояние покидало меня, и я подошёл к корыту, из которого умылся холодной водой, таким образом стряхивая с себя полностью остатки сна. Надел самую чистую рубаху, поверх неё кафтан тёмно-синего цвета, который мне дала вчера вечером Лариска по распоряжению Анны.

— Василий Фёдорович велел передать, что ты должен выглядеть достойно, — сказала она тогда, протягивая свёрток. — В Кремль в чём попало не ходят.

Кафтан оказался мне впору, хотя и был чуть широковат в плечах. Ткань добротная, шерсть… если мне не изменяет зрение с ШЁЛКОМ!

— «Сколько ж она стоит?» — пронеслась у меня мысль. Однако, должен признать, в нём я выглядел представительно. Я застегнул его на медные пуговицы, подпоясался широким кожаным поясом, на который повесил саблю в ножнах. Если уж идти в Кремль, то пусть все видят, что я не просто лекарь. Хотя, вряд ли мне позволят ходить с ней по Кремлю. Но даже это не остановило меня.

Вскоре я спустился вниз. В трапезной уже накрывали завтрак, но аппетита как такого не было. Наверное, сказывалось, что меня ждёт непростой день. Всё-таки Кремль. Великий князь. Мария Борисовна. Было ощущение, что я скоро прикоснусь к чему-то нереальному.

— Митрий! — окликнул меня Ярослав, стоило мне войти в трапезную. Он был весел и бодр, в отличие от меня. — Ты уже готов? Дядя Василий велел передать, чтобы ты был у ворот к полудню. Лошадь тебе подготовят.

— Готов, — садясь напротив него ответил я.

— Не боись, Митрий, — хлопнул он меня по плечу. — Главное, не делай вид, что ты умнее всех. В Кремле этого не любят. Самый умный — это Великий князь, потом его бояре, а потом… — он усмехнулся. — А остальные все неправы, даже если правы, — и рассмеялся своей шутке.

Я тоже улыбнулся, после чего отпил налитого холопками кваса.

— Знаешь, Дим, завидую тебе. В Кремль поедешь, Великого князя увидишь. Я-то там бывал, но всё равно каждый раз, как в первый раз.

Я промолчал, запивая хлеб квасом. Ярослав не понимал. Он не знал, что Мария Борисовна, возможно, отравлена. Что её смерть, это не случайность, а чей-то план. И если я её спасу, то встану поперёк этого плана… Чьего? Этот вопрос пока что оставался без ответа.

Ярослав ушёл, а я остался сидеть за столом, допивая квас. После чего вернулся в свою комнату. Время до полудня тянулось мучительно долго. Я пытался отвлечься, ещё раз проверил свою сумку с медицинскими принадлежностями.

Потом пошёл во двор, проверил Бурана. Конюх уже почистил его, седло лежало рядом. Бурый фыркнул, увидев меня, ткнулся мордой в ладонь, и я погладил его по шее.

— Ну что, дружище, — пробормотал я, — сегодня в Кремль поедем. Ты там не позорь меня, веди себя прилично.

Бурый снова фыркнул, будто понял.

Наконец пробило полдень. Я услышал колокольный звон с Кремля, разносящийся над всей Москвой.

Вышел во двор Василий Фёдорович Шуйский. Он резво забрался в седло, при этом казалось, что нога его совсем не беспокоит. Весь его вид сегодня говорил, что он не был добродушным дядюшкой или хитрым политиком за ужином. Сегодня он был боярином Шуйским, представителем одного из самых могущественных родов Руси. Шуйский был в богатом кафтане вишнёвого цвета с золотым шитьём, высокой собольей шапке. При поясе — сабля в дорогих ножнах. Выглядел, как истинный воевода, коим он, собственно, и являлся.

Ехать до Кремля было недалеко, поскольку подворье Шуйских располагалось в престижном месте. Но этот короткий путь растянулся для меня в вечность. Люди расступались, видя знамя Шуйского, кланялись. Кто-то показывал на нас пальцем, шептался с соседями.

Мы ехали медленно, потому что улицы были забиты народом. Торговцы зазывали покупателей, монахи собирали милостыню, нищие протягивали руки. Запах был всё тот же — смесь навоза, дыма, рыбы, человеческого пота, но я уже к нему привыкал.

Я посмотрел на приближающиеся стены. Это был не тот Кремль, который я видел на открытках или в новостях своего времени. Никакого красного кирпича, никаких звёзд, никакой Спасской башни с курантами. Передо мной лежала крепость Дмитрия Донского — белокаменная, местами почерневшая от времени и пожаров, местами «подлатанная» брёвнами. Стены выглядели мощно. Они видели осады Тохтамыша и Едигея. Они помнили кровь и предательство.