Чтение онлайн

Кони обезумели от огня. Они ломали стойла, выбегали во двор, давили людей копытами. Крики, ржание, запах паленого мяса, и во всём этом аду находился я.

— Загоните их! — кричал Ратибор. — Не дайте потоптать людей!

Но кони не слушались. Они носились по двору, сшибая все на своем пути.

И тут я увидел Глеба.

Сын боярина выбежал на середину двора, расставил руки в стороны. Прямо на пути табуна.

— Глеб! — закричал Ратибор. — В СТОРОНУ!

Но Глеб не отходил. Он стоял неподвижно, глядя в глаза ведущему жеребцу. Большому вороному коню, который мчался прямо на него.

В последний момент жеребец остановился. Фыркнул, потряс головой, но не тронул парня.

Глеб медленно протянул руку, погладил коня по морде. Тот успокоился. За ним остановились все остальные.

— Как он это сделал? — прошептал стоящий рядом со мной Лёва.

— Не знаю. — ответил я. До этой минуты я думал, что такое возможно только в кино.

Тем временем Глеб повел жеребца подальше от полыхающей конюшни, и остальные кони потянулись следом.

Потери от этой атаки были большие. Пятеро затоптанных, больше двадцати обожженных. А самое главное — почти половина строений сгорела.

На третий день случилось то, чего все ждали.

Ульяс-бек выехал к стенам и крикнул:

— Боярин! Давай один на один! Твой лучший воин против моего! Победит твой, уходим! Победит мой, открываете ворота, и мы забираем еду и лошадей. Но людей трогать не станем!

Ратибор долго думал. Потом кивнул.

— Принимаю! Кто твой воин?

— Багатур Темир-оглан! Лучший из лучших! — Из рядов татар выехал всадник на сером коне. Огромный мужчина в чешуйчатом доспехе, с длинной саблей, копьём, и у седла висела железная булава. — Смотри и трепещи! Таких воинов, как этот, не родится от таких слабых мужчин, как вы!

— А кто у нас пойдет? — спросил Федор. — Может я?

Ратибор отрицательно покачал головой и оглядел своих воинов. Остановил взгляд на Григории.

— Григорий. Пойдешь?

Мой отец даже не колебался.

— Пойду, барин. Честно, намаялся я за стенами сидеть.

Он взял коня, копье, меч, щит. Надел кольчугу, которую ему приказал принести Ратибор из терема. Потом проверил подпруги, стремена.

— Сын, — позвал он меня. — Подойди.

Я подошел к нему.

— Если что случится… — начал он.

— Ничего не случится, — перебил я. — Ты же воин, а не торгаш, помнишь? А разве воины могут от руки разбойника пасть?

Григорий усмехнулся.

— Эх, всё не можешь мне простить этих слов. А знаешь? Ты прав! Хрен ему! Смотри, запоминай и перенимай опыт! — он похлопал меня по плечу, сел в седло. — Береги Глафиру и детей.

— Себя береги, — ответил я, и перекрестил.

Честно, было страшно…

Григорий выехал за ворота. Остановился посреди поля между острогом и татарским лагерем.

Темир-оглан тоже выехал. Два всадника смотрели друг на друга через пятьдесят шагов. И в какой-то момент, не сговариваясь, они пустили коней в галоп. Вот Григорий поднял копьё…

Я смотрел, затаив дыхание. Рядом со мной на стене стояли Лёва, Семён, Федор, Глеб и Ратибор.

Все молчали.

Всадники сблизились. Удар! Копье Темир-оглана проскользило по диагонали щита Григория. А вот копье Григория попало точно — в грудь вражеского коня.

— ДАааа!!! — закричали десятки голосов, среди которых был и я. Но радоваться было рано.

Серый конь рухнул, но Темир-оглан успел спрыгнуть и приземлиться на ноги.

— Силен, — произнёс серьёзным тоном Ратибор. — Я бы так не смог.

Тем временем Темир-оглан выхватил саблю.

Григорий остановился и спрыгнул с седла. И тоже вытащил саблю, во вторую руку взял щит.

Они начали ходить по кругу, присматриваясь друг к другу. И начался бой.

Со стороны казалось, что Темир-оглан был крупнее. Но Григорий — быстрее. Татарин рубил саблей сверху вниз; Григорий уклонялся, отвечал колющими ударами. Бой уже длился несколько минут, как вдруг Григорий провел обманный удар, замахнулся саблей справа. Татарин поднял саблю на блок, а Григорий в последний момент изменил траекторию — полоснул слева направо.

Лезвие прошло под защитой и порезало руку, отчего татарин потерял саблю, и в следующую секунду его голова отделилась от плеч.

— Ура! — закричали защитники крепости. — Ура Григорию!

Григорий поднял меч над головой, прокричал что-то неразборчивое. Потом сел в седло и поскакал к воротам.

Я смотрел на него с восторгом. Теперь понятно, почему его считают одним из лучших воинов дружины!

— Молодец твой батя, — сказал Лёва.

— Да, — не без гордости ответил я.

Татары не ушли. И судя по реакции Ратибора, он не сильно на это рассчитывал.

Ульяс-бек крикнул с безопасного расстояния:

— Хорошо дрался твой воин! Но я передумал! Не уйду, пока всех не перебью!

— Собачий сын! — рявкнул Ратибор. — Слова не держишь!

— Моя земля, мои правила!

— Ну ты и скоморох! Твоей земли здесь нет! А если так хочешь, чтоб она стала твоей, то бери лопату, я, так уж и быть, окажу тебе честь и лично тебя прикопаю.

— Я тебя раньше прикопаю. А твоих жён заберу себе служить! — Он усмехнулся. — Только если они не старые! — после этого он развернул коня, поехал в сторону лагеря.

Осада продолжилась.

К вечеру стало ясно, татары готовят большой штурм. Я сидел на стене, проверял тетиву на арбалете. Болты, механизм спуска. Рядом сел Григорий. Отец выглядел усталым, но довольным.

— Хорошо сегодня дрался. — сказал я.

— Повезло. Конь у него был хороший, жаль убить пришлось. Поначалу хотел тебе его подарить. Но слишком уж этот Темир силён был. Врезал в щит так, что я чуть с седла не вылетел.

— Со стороны казалось, что ты полностью контролируешь ситуацию.

— Так и было, — не сразу ответил он. — Я же воин, а не торгаш.

Я посмотрел на Григория, и мы вместе рассмеялись.

— Кажется, эта фраза становится девизом нашей семьи.

Утро четвертого дня началось с переговоров.

Я стоял на стене рядом с Ратибором, когда к воротам подъехал татарский всадник под белым знаменем. Среднего роста, в дорогом халате, с золотыми украшениями на поясе. За ним ехали двое телохранителей в блестящих кольчугах.

— Великий батыр Давлет просит переговоров! — крикнул он по-русски. — Хочет говорить с боярином!